О носах и замка́х - Владимир Торин

Теперь нужно добыть три короба кренделей! Не жизнь, а сплошные траты и разочарования! Нужно будет зайти по дороге в «Засахаренные крыски мадам Мерро».

Ждать долго не пришлось. Вскоре над одной из крышек уличного приемника пневмопочты зажглась лампочка. Пришло послание.

- Что-то быстро…- пробубнил Хоппер.

- Да, наверное, это все где-то здесь поблизости.

- Ты был прав! Ты был прав, Бэнкс!

- Ну, разумеется.

Толстый констебль открыл крышку и извлек капсулу, на ярлыке которой значилось: «Апартаменты Доббль, мансарда». Внутри капсулы оказался конверт – к нему булавкой была прицеплена записка: «Не забудь, Хмырр, я жду свои крендельки. Твой кузен, Уилсон У. Уиглер».

- Ну вот,- проворчал Хоппер.- И Уилсон туда же! Притом что он ведь никакой мне не кузен, а четвероюродный брат по линии тетки!

- Хоппер, уймись.

Бэнкс поспешно разорвал конверт и извлек оттуда сложенную записку. В ней торопливо – судя по кривому почерку и неаккуратным кляксам – было выведено:

«Фиш! Они знают! Беги!».

***

Шпион выхватил из-под плаща пистолет со средством глушения выстрела и нажал на спусковой крючок. Офицер из корпуса Аэронавтики не успел достать служебное оружие. Он схватился за грудь и упал на землю, а шпион ринулся мимо него, забрался по крылу биплана в кабину, завел двигатели и взмыл в воздух.

Джаспер был в восторге. Восхищенным взглядом он проследил за тем, как биплан сделал несколько кругов над его головой, после чего, стрекоча, как какой-то жук, вернулся на полку. Двигатели заглохли, винты замерли, а фонари погасли. Раненый офицер из корпуса Аэронавтики уже стоял, замерев в изначальной позе. Шпион же выбрался из биплана, вернулся на свою базовую позицию и встал там.

Эти игрушки были чем-то невероятным. Согласно громким заявлениям на обложке брошюрки, миниатюрные человечки могли сидеть, стрелять, прыгать, бегать, ползать, драться, управлять различными средствами передвижения. В любом случае, демонстрационный показ-сценарий, представленный на полке лавки игрушек, подтверждал все написанное. Джасперу очень захотелось получить набор «Приключения Элиас». Он поглядел на этикетку с ценником и обомлел – чтобы дядюшка смог ему его купить, дядюшке пришлось бы вылечить половину города – и не в Тремпл-Толл.

«Тио-Тио. Лавка игрушек миссис Фрункель для хорошо воспитанных детей» на углу Хартвью и Флеппин была известным местом. Дети со всего города мечтали здесь поселиться навсегда. В залах «Игрушки для мальчиков» и «Игрушки для девочек» звучали задорные карнавальные мелодии. Сотни игрушек стояли на полках, свисали из-под потолка, были рассажены по углам. По общему залу летали заводные дирижабли и механические мотыльки. Через все помещение проходила игрушечная железная дорога, и по ней неустанно ездил красный с золотым поезд. От плюшевых медведей было никуда не скрыться – они жили в «Тио-Тио» повсюду: выглядывали из корзин, были свалены в открытые сундуки, устроились на стойке. В зале «Игрушки для девочек» на полках, установленных от пола и до потолка, рядами сидели прекрасные куклы, в то время как в зале «Игрушки для мальчиков» все пространство занимали коллекции миниатюрных экипажей и оловянных солдатиков. Поговаривали, что это лишь малая часть того, что в действительности хранится в лавке «Тио-Тио».

И заведовала всем этим богатством счастливейшая из всех людей (по наивному детскому мнению): миссис Фрункель.

Миссис Фрункель вырастала в своем полосатом переднике из-за стойки, хмуро нависая над детьми. Она глядела на мальчиков и девочек, щурясь так, что ее глаза практически исчезали под створками век, порой она резко приставляла к глазам лорнет на витиеватой серебряной ручке. Каким-то неведомым образом она всегда сходу определяла, хорошо ли вел себя ребенок, и плохо воспитанные дети не только не обслуживались, но и с позором изгонялись из лавки, в то время как прочие дети громко смеялись им вслед и тыкали пальцами, а миссис Фрункель звонила в Колокол Плохих Детей.

Маленькие посетители очень боялись строгую хозяйку лавки, многие не выдерживали ее пристального взгляда и сами предпочитали ретироваться, пока не слишком поздно.

Сейчас же, словно насекомое под лупой, подвергался пристальному и дотошному изучению высокий джентльмен в цилиндре и пальто, сжимающий в руке черный саквояж.

- Натаниэль Доу?- Миссис Фрункель поморщилась, словно пыталась распробовать эти два слова на вкус, и они показались ей пересоленными.- Что-то не припомню этого имени. Вы, случайно, не брали себе другое имя?

- Нет,- с нотками возмущения и недоумения ответил доктор Доу.

- Вы в Габен приехали откуда-то? Может быть, из Уиллабета?

- Нет, я всю жизнь провел в Габене.

- С детства?

- Я здесь родился.

- Стра-а-анно. Очень стра-а-анно,- протянула миссис Фрункель.- Знаете, я помню имена всех детей в этом городе, которые когда-либо переступали порог моей лавки.

Доктор Доу поднял брови, выражая явное сомнение, но миссис Фрункель лишь кивнула.

- Да-да!- заверила она.- Я помню всех мальчиков и девочек в Габене. Не только из Тремпл-Толл, но даже из Старого центра, Набережных и Сонн, были даже те, кто покупал у меня игрушки, приехав из Фли. И за все эти годы я помню всех, абсолютно всех. Но вы…

- Мне не покупали игрушки, миссис Фрункель,- нехотя признался доктор Доу.

- Какой кошмар!- искренне ужаснулась хозяйка лавки.- Это просто возмутительно!

- Миссис Фрункель. Мы пришли, чтобы получить у вас кое-какие сведения, а вовсе не для того, чтобы становиться жертвами допроса.

- Это ваш сын?- будто проигнорировала его слова миссис Фрункель, глядя на подошедшего к стойке Джаспера – немыслимые как для Саквояжного района цены и толпящиеся у полок богатенькие дети испортили ему настроение.

- Племянник,- недовольно уточнил доктор.

- А вот его я помню! Джаспер Трэверс!

Джаспер от этих слов помрачнел еще сильнее и сжал зубы.

- Сын Сирении и Роджера Трэверс,- уточнила хозяйка лавки игрушек.

- Джаспер Доу, с определенных пор,- железным голосом проговорил Натаниэль Доу.- Но вы правы, это тот самый мальчик.

При одном упоминании родителей Джаспер, как это и бывало в подобных случаях, захотел отправиться в свою комнату и запереться там. Обстоятельства, после которых он стал жить с дядюшкой Натаниэлем, были весьма трагичными, и каждый раз так и не зажившие до конца раны раскрывались вновь, стоило затронуть эту тему. А свою старую фамилию, фамилию отца, он уже очень давно не слышал.

- Миссис Фрункель,- сказал тем временем Натаниэль Доу,- мы пришли к вам, поскольку нас интересуют куклы.

- О, тогда вам нужно пройти в зал «Игрушек для девочек», у нас лучшая коллекция в городе.

- Речь идет о Миранде.

- О, Миранды!