Беспощадный король - Айви Торн

знают, что они делают. Может, тебе лучше подождать, пока ты не выберешься отсюда в реальный мир. Найдёшь кого-нибудь, кто знает, как к тебе подкатить.

Она прищуривает глаза.

— Афина, неужели ты, со своим маленьким мужским гаремом, серьёзно говоришь мне, что никто в этом кампусе не знает, что делает в постели?

Ладно, это справедливо.

— Двое мужчин — это действительно гарем? Потому что Джексон до сих пор ничего не сделал. — Мы следующие в очереди, и я бросаю взгляд на витрину с выпечкой. — Давай, что ты хочешь? Потому что сегодня угощаю я.

Мия удивлённо смотрит на меня.

— Подожди, у тебя теперь есть деньги?

Я киваю, внезапно почувствовав неловкость из-за того, что это такое важное событие. Я взрослый человек, если я молода, у меня должна быть своя грёбаная дебетовая или кредитная карта, но это не должно быть большим событием. Но Мия смотрит на меня так, как будто я только что сказала, что стала миллионером что, честно говоря, вполне могло бы случиться. Я понятия не имею, есть ли вообще лимит на карте, что только напоминает мне о том, насколько странной и ограничивающей является моя ситуация на самом деле.

И это только усиливает мою решимость убедиться, что я не окажусь в этой ловушке.

— Ребята дали мне кредитную карту и телефон. — Я достаю телефон из заднего кармана. — Мне сказали, что ты помогла им выбрать цвет.

Мия улыбается.

— Да, я так и сделала. Я знала о телефоне. Честно говоря, это дерьмово, что они вообще забрали его у тебя. И странно. Но я рада, что они вернули его. С ним тебе будет безопаснее. И теперь мы можем переписываться! — Она замолкает, когда я засовываю телефон обратно в карман. — Я не знала о кредитной карте. Это хорошо, но, Афина, они по-прежнему контролируют, сколько у тебя денег. Они всё ещё могут отследить тебя по этому телефону. Они по-прежнему контролируют тебя больше, чем следовало бы…

— Я знаю, — перебиваю я её, когда мы подходим к стойке. Я заказываю горячий «Лондонский туман» и имбирный пряник и жду, пока Мия закажет тыквенный латте и какой-нибудь двойной шоколадный маффин, от одного вида которого у меня сводит зубы. Когда мы подходим к стойке, чтобы подождать, я оглядываюсь на неё. — Я делаю всё, что в моих силах. Просто это тяжело, когда...

— Когда ты испытываешь чувства? — Мия морщится. — Я могу только догадываться, Афина. Но вспомни, как они к тебе относились. Для того чтобы сейчас они вели себя хорошо им потребовалось твоё похищение, чтобы тебя изнасиловали и бросили умирать в канаве, и только после всего этого они поняли, насколько дерьмово они себя вели. Я знаю, секс у вас хороший, но... — она замолкает. — Тебе нужно быть осторожной, Афина. Они всё ещё могут передумать. Они могут вернуться к тому, что было раньше...

— Я знаю, — повторяю я. Мы берём свой заказ и возвращаемся на наше обычное место в углу кофейни. Я ставлю чашку с чаем на стол, поджимаю под себя ноги и отламываю кусочек от своего имбирного пряника. — Послушай, я знаю, что не стоит полностью доверять им, во всяком случае, не сейчас. Ещё нет. Но за последние несколько дней всё изменилось. Как ни странно, всё изменилось.

— Что именно? — Мия отпивает глоток кофе. — Больше никаких наказаний?

Я густо краснею, и она пристально смотрит на меня.

— Афина.

— Я ничего не могу с собой поделать, если мне это нравится, — оправдываюсь я. — Послушай, я и не знала, что у меня были такие наклонности раньше, но теперь, когда я узнала...

— Хорошо, хорошо. — Она поднимает руку. — Так в чём же разница?

— На днях Кейд занимался со мной в тренажёрном зале… ну со всеми вытекающими. И он спросил, не возражаю ли я против этого. Он был осторожен со мной, и они с Дином были осторожны со мной позже, когда наказали меня в тот вечер. На самом деле это даже не было похоже на наказание. Это было похоже на игру, в которую мы все играли вместе. Ту, которую я могла бы прекратить в любой момент, ту, которую они ясно дали мне понять, что я могу прекратить. Такого раньше никогда не было.

Мия закатывает глаза.

— Итак, ребята наконец-то поняли, что такое согласие. Им потребовалось только самое худшее, что могло случиться с тобой, чтобы понять это.

— Они не всегда плохие. — Я колеблюсь. — Я провела ночь в постели Кейда. Он хотел, чтобы я осталась. И мы снова занялись сексом посреди ночи, и это было... нормально. Всё равно невероятно хорошо, но как... обычный секс. Не слишком романтично, но, по-моему, именно так и должно быть у обычных парня и девушки. Они пытаются, и я думаю, что Дин и Кейд сыты по горло своими отцами, правилами и ритуалами. Я думаю, они подумывают о том, чтобы положить всему этому конец, по-настоящему. У нас могут быть одинаковые цели, и...

— Афина, всё это прекрасно, но неужели ты не видишь, насколько низка твоя планка? Буквально, они делают самые простые вещи, а ты ведёшь себя так, будто они герои. Я не говорю, что для них это не большая перемена, но я... — Мия колеблется. — Я просто боюсь, что ты запутаешься в своих чувствах и, так сказать, потеряешь из виду свою миссию.

— Я не упускаю это из виду, — настаиваю я. — Почему все так расстраиваются из-за того, что я не испытываю отвращения к сексу с ними? Что я на самом деле узнаю что-то о своей сексуальности, а не просто чувствую себя несчастной и оскорблённой? Ты бы этого хотела?

— Конечно, нет, — говорит Мия, выглядя немного обиженной. — Ты же знаешь, что это не так. И вообще, кто ещё расстроен?

Я ёрзаю на стуле, смотрю в сторону и делаю глоток чая.

— Мы с Джексоном вчера поссорились. Из его бумажника выпала фотография, кажется, на ней его бывшая. Та, которая таинственно исчезла, я полагаю? Или рассталась с ним? Никто никогда не говорит об этом. Дин и Кейд ведут себя так, будто её никогда не существовало. Но это странно, потому что...

— Потому что у него в бумажнике всё ещё лежит фотография девушки, которая ушла или порвала с ним? — Предполагает Мия.

— Нет, я имею в виду... да, но потому что она... — Я колеблюсь, зная, что из-за этого Джексон будет казаться такой же дерьмовый, какими Мия считает Дина и Кейда. — Она была очень похожа на меня.

— Так ты думаешь, ты ему нравишься только потому, что