(Не)чистый Минск - Катя Глинистая

Племяш, так разве нельзя сразу все провернуть: корону снял, да и сажай Паднора в ловушку?

Женя хмыкнул:

— Ты такой наивный! Нельзя, конечно. Оставшись без короны, мыши мгновенно рассыпаются, как горох из банки, и только спустя время вновь собираются в опасное чудовище. Дрыгвич в своем дневнике описывал экспедицию по поимке Паднора, у которого корону забрали. Жуть жуткая! Сотни погибших людей и монстрологов. Тогда они корону нашли, конечно, но вот только какой ценой добились результата. Дядя, у тебя точно все хорошо?

— Ну что ты как попугай? Вот сейчас соберемся с особами за столом, и я расскажу им сказочку.

Выпьем настойки смородиновой, съедим грибочка маринованного. Так и живем, племяш! Ну, бывай!

Алесь так и просидел до утра на диване, пялясь в потолок. Гаевки зажгли камин и принесли плед, привидениями передвигались по дому, лишь бы не мешать Алесю горевать. А утром он встал, умылся и на мотоцикле поехал в Минск, на Володарскую улицу, где жил его друг Никита.

* * *

Никита действительно умирал. Это можно было прочитать и в потухших глазах, и в глубоких морщинах на лбу, и в болезненном изгибе рта.

— Проходи и присаживайся тут. Только ничего не трогай! — отчеканила пожилая сиделка, с брезгливым ужасом разглядывая белоснежные волосы Алеся и его потертый плащ. Она поставила стул рядом с изголовьем кровати, а через мгновение, точно опомнившись, отодвинула его подальше.

— Спасибо, Людмила. Попейте чай на кухне пока что, — не сказал, а выдохнул Никита. Он был окружен капельницами, мигающей медицинской аппаратурой и контейнерами с пузырьками лекарств.

Алесь впервые в жизни пожалел, что за деньги нельзя купить здоровье. Никита жил в пятикомнатной квартире в «сталинке» на улице Володарского, ездил на Porsche Panamera и имел прибыльный бизнес, но прямо сейчас умирал в собственной спальне, обставленной шикарной и бесполезной мебелью.

— Ты пришел, — слабо улыбнулся Никита.

Алесь пожал ладонь друга, холодную и влажную на ощупь, и вместо приветствия спросил:

— Зачем ты втянул меня во все это?

— Ты полукровка и мой близкий друг. К кому я еще мог обратиться за помощью? — Никита пытался держать глаза открытыми, но веки поневоле опускались от усталости. — Извини, что пришлось прибегнуть к хитрости с этим травяным составом, но ведь ты не отвечал на звонки, а найти тебя в лесу невозможно. Мои парни следили за тобой, однако… Думаю, гаевки применяют какие-то чары. Верно? Так что тебя высматривали возле кафе. Я знал, что ты там иногда с племянником встречаешься.

Алесь так и оставался стоять рядом с кроватью. Его подташнивало от резких запахов лекарств. Другое дело ощущать аромат леса: терпкость можжевельника, сырость мха и опавших листьев, горечь рябиновой ягоды.

— Очень жестоко с твоей стороны воспользоваться моей слабостью. Ты ведь знаешь, как я люблю Минск.

— Я умираю, друг. Разве это не жестоко?

Алесь с яростью пододвинул стул и грохнулся на него.

— Когда… Если я заберу корону у Паднора, он станет крайне опасным для людей. Ты в курсе? — Он решил умолчать про тот факт, что мышиный король уже свободно разгуливал где-то по Беларуси.

— Про каких людей ты говоришь? Которые ненавидят тебя и мечтают, чтобы полукровки просто исчезли с планеты? — Никита задыхался и едва мог говорить. — Даже брат тебя сторонится, а невестка открыто ненавидит. И только я все годы был рядом. Я заботился о тебе, не боясь осуждения общества. Эта ссора между нами ничего не значит. Я все равно твой друг, а ты — мой.

— Где ты вообще отыскал этого Паднора? — Алесь чувствовал одновременно и жалость, и раздражение, и ядовитую злость.

— Я богат. Деньги решают многие вопросы, но не все. Я доверяю только тебе, друг. Поможешь?

Алесь принялся расчесывать пятерней волосы:

— Я как будто… Как будто толкаю невинных людей под поезд.

— Да рано или поздно монстрологи поймают Паднора. У них теперь крутое оборудование.

— Или поздно… — задумчиво повторил Алесь. — Это незаконно. У меня могут быть проблемы.

— С каких пор ты живешь по закону, друг? — фыркнул Никита. — Сколько тебя знаю, ты всегда в бегах. Ты ведь поможешь мне? Я верю только…

Алесь поднялся, померил комнату шагами, а затем начал спиной отступать к двери, не в силах отвести взгляда от протянутой руки Никиты, тощей и землисто-серой. Вдруг сорвался с места и побежал куда глаза глядят.

Блуждал по улицам, не обращая внимания на прохожих и глотая горячие слезы. И сам не понял, как оказался под густыми ивами в скверике напротив Красного костела. Внутрь зайти побоялся, так что просто стоял и пялился на башни. Сердце разрывалось от жалости к другу. Вдруг захотелось вернуться к нему, сжать в крепких объятиях и крикнуть:

«Дружа, не умирай. Ты ведь знаешь, как я люблю тебя. Все будет хорошо. Обещаю! Что корона? Я подарю тебе весь мир!» С другой стороны, убивала мысль, что Паднор свободно разгуливал где-то поблизости и любой человек мог лишить его короны.

— Что мне делать? Где искать монстра? — Алесь искусал губы до крови, полез пятерней в волосы и вдруг крикнул, пугая голубей. — Влас! Мне нужен Влас!

* * *

Дверь с надписью «Не влезай! Убьет!» была открыта, а следующая, металлическая, ведущая в кафе для полукровок, висела на одной петле. Алесь вытащил из одного из многочисленных карманов плаща фонарик и осветил помещение: опрокинутые скамьи, хрустящее стекло на полу, остатки еды на столах. Конечно, он не ожидал, что сюда вновь вернутся посетители, но это была единственная зацепка, связывающая его с Власом. Как он там сказал? «Влас в курсе всего происходящего. У каждого свои таланты».

Алесь посидел немного за столом, осознавая, что прийти сюда было откровенной глупостью, а затем по задворкам направился к тихой стоянке возле многоэтажки, где припарковал свой мотоцикл.

Когда Алесь уже надевал шлем, из жасминовых кустов, которые разрослись в непролазные заросли, донеслось тихое мяуканье. Конечно, он не собирался обращать внимание на котят, только вот за мяуканьем последовало рычание удивительно знакомым голосом. Алесь осмотрел тихий дворик. Было пусто, только на скамейке дремала старушка да где-то за углом плакал младенец.

— Бражник, ты глухой, что ли? Эти кусты вообще-то колют мне в спину, — злостно зашипел жасмин.

Алесь раздвинул ветви и юркнул в заросли. На плоском камне сидел Влас все в том же