История советской России. Большевистский переворот и крах СССР были неизбежны? - Николя Верт

внимание Троцкий: арест Николаева и последовавшее за ним скорое освобождение его из-под стражи за несколько недель до покушения и загадочная гибель в дорожном происшествии телохранителя Кирова на следующий день после убийства. Но уже сама умело преподнесенная констатация того факта, что в обстоятельствах убийства Кирова много неясного и подозрительного, заставляла задуматься над тем, что Сталин, возможно, сыграл в этом деле далеко не последнюю роль.

Тезис о непосредственной причастности Сталина к убийству Кирова был подвергнут сомнению некоторыми западными учеными (А.Б.Улам, Дж. А.Гетти). Он, однако, находит в последнее время все большее распространение среди историков и публицистов. Но ничего принципиально нового к этому делу они не добавили. Сегодняшний объем сведений по этому вопросу не позволяет вынести окончательного суждения. Единственное, что можно утверждать с уверенностью, – убийство Кирова в огромной степени способствовало материализации идеи заговора.

Это убийство впоследствии тяжелым грузом давило на политическую обстановку в стране. Оно использовалось высшим руководством для нагнетания атмосферы кризиса и напряженности, могло в любой момент послужить конкретным доказательством существования тайной организации, угрожавшей стране, ее руководителям, в конечном счете социализму. А существование такой организации позволяло находить удобные объяснения слабостям системы.

Ведь если трудности в стране постоянно возрастали, а жизнь становилась все тяжелее (в то время как она должна была, по словам Сталина, быть «веселой и счастливой»), виноваты в этом убийцы Кирова.

Год 1935-й, решающий

В 1935 г. наблюдалось укрепление позиций Сталина и его сторонников. Одновременно была развернута широкая кампания антибюрократического и популистского характера против тех деятелей, на которых возлагалась ответственность за искажение партийной линии при ее претворении в жизнь.

После февральского пленума 1935 г. на многие ключевые посты были назначены сторонники Сталина – Микоян введен в состав Политбюро, Жданов и Хрущев назначены соответственно первыми секретарями Ленинградской и Московской парторганизаций.

Начальник управления кадров Секретариата ЦК Ежов был переведен на пост председателя Центральной контрольной комиссии и избран секретарем ЦК. За несколько месяцев он провел решительную чистку комиссии. Еще в свою бытность начальником управления кадров он отличался «антибюрократической бдительностью», жертвами которой стали прежде всего представители низового партийного аппарата, руководители предприятий и специалисты, подозреваемые им в различных уклонах, коррупции и даже в саботаже.

Назначение Маленкова заместителем Ежова, а Вышинского – генеральным прокурором поставило точку в процессе занятия наиболее важных постов в партийном и государственном руководстве верными сторонниками Сталина.

Наиболее ярким примером новых веяний был принятый 9 июня 1935 г. закон, в соответствии с которым любой советский гражданин за побег за границу приговаривался к смертной казни. Тюремное заключение грозило также всякому лицу, не донесшему об этом «акте предательства».

В 1935 г. началось решительное наступление сталинистов на историческую науку, ставившее своей целью «огосударствливание» памяти о прошлом. История была полностью пересмотрена, переработана и превращена в «грозное оружие в борьбе за социализм», по определению Сталина. В марте 1935 г. произведения Троцкого, Зиновьева и Каменева, как и большое количество других «устаревших» и неугодных книг политического или исторического содержания, были изъяты из библиотек.

25 мая постановлением ЦК было упразднено Общество старых большевиков. Месяцем позже было ликвидировано Общество бывших политкаторжан. Этим двум организациям вменялось в вину, что они ходатайствовали об отмене смертной казни для членов оппозиции и слишком усердствовали в культивировании революционного духа прежних лет – иными словами, хранили память о прошлом партии.

В конце июля в «Правде» за подписью первого секретаря Закавказской партийной организации Л. Берии был опубликован первый фрагмент из единственной разрешенной работы по истории большевизма на Кавказе. Это новое историческое «произведение» представляло собой самый настоящий панегирик Сталину, ставшему основателем и организатором большевистского движения на Кавказе.

Несколько месяцев спустя Сталин опубликовал свои «Заметки» об учебниках истории, присвоив себе, таким образом, роль главного историка. Эти «Заметки» положили начало фундаментальному пересмотру истории отношений России с нерусскими народами и стали основой для создания новой исторической науки. Ее главная цель состояла в обосновании законности власти Сталина. Сталин олицетворял собой партию. Партия олицетворяла пролетариат. Пролетариат в свою очередь являлся олицетворением идей прогресса. Фальсифицирование событий и подтасовка фактов позволяли выстроить логический ряд преемников: Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин. История партии превращалась в историю борьбы сторонников правильной линии во главе с Лениным, а затем Сталиным против разного рода уклонистов.

Вскоре после убийства Кирова ЦК разослал всем партийным организациям закрытое письмо «О последствиях событий, связанных со злодейским убийством товарища Кирова». В письме констатировалось существование заговора, в который якобы были вовлечены троцкисты и зиновьевцы. В нем содержался призыв к верным членам партии выискивать и изгонять из ее рядов всех, проявляющих сочувствие Троцкому, Зиновьеву и Каменеву.

Смысл первого Московского процесса

В такой обстановке готовился первый из известных открытых Московских процессов. Возглавляемый Ягодой НКВД получил задание пересмотреть дело об убийстве Кирова и подготовить открытый процесс, объявив о причастности к делу бывших оппозиционеров. Весь комплекс обвинений строился на факте эфемерного существования в 1932 г. «блока оппозиций».

Контакты сына Троцкого Л. Седова с некоторыми бывшими троцкистами и зиновьевцами преподносились как широко разветвленный, законспирированный террористический троцкистско-зиновьевский центр. Для этого были привлечены показания осведомителей (Ольберга, Фриц-Давида, М. и Н Лурье), которые в соответствии с полученными инструкциями заявили, что состояли в контактах не только с членами блока, но и с Троцким, от которого якобы получили задание убить Кирова, Сталина и других партийных деятелей.

Оставалось найти главных обвиняемых и добиться от них признания вины. «Козлами отпущения» были выбраны члены зиновьевской группы – сам Зиновьев, Каменев, Евдокимов и Бакаев, уже осужденные в январе 1935 г. за свое «нравственное пособничество» убийству Кирова. Из троцкистов, кроме Смирнова, были выбраны деятели менее крупного масштаба (Мрачковский, Тер-Ваганян, Дрейтцер и др.). Понадобилось несколько недель жестоких допросов, чередование физического и морального давления и обещаний сохранить жизнь, чтобы вырвать у них полное признание.

29 июля, за три недели до начала процесса, Секретариат ЦК разослал всем партийным организациям секретный циркуляр, призывавший проявить «большевистскую бдительность» и бороться с деятельностью «контрреволюционного троцкистско- зиновьевского блока». Умение всегда распознать врага партии, как бы ловко тот ни маскировался, признавалось основным качеством большевика.

Первый московский процесс, 1936 год.

19 августа после соответствующей подготовки общественного мнения прессой процесс открылся. За три дня заседаний все 16 обвиняемых, подобранных в соответствии с давно известным принципом амальгамы (ветераны старой большевистской гвардии находились в камерах вместе с провокаторами из НКВД), подтвердили свои признания, составлявшие единственную основу для обвинения. Они даже внесли генеральному прокурору Вышинскому некоторые дополнения и уточнения, все признались не только в своих идеологических убеждениях, но – вопреки всякому правдоподобию –