Рыцарь - Андрей Смирнов

– Откуда вы знаете русский?

– Со всяким человеком я предпочитаю общаться на его собственном языке.

– Это не ответ.

– Нет. Это ответ.

Я вздохнул. Ссориться с этим загадочным дядькой мне почему-то не хотелось.

– И сколько языков вы знаете?

– Все.

Вот так, Лёня.

– И кто же вы такой, монах?

– Здесь меня зовут святым отшельником, – усмехнулся мой собеседник. – Тем не менее я не отшельник. И не святой.

Я подумал. Ещё раз оглядел пещерку.

– Где я нахожусь?

– У меня в гостях.

– Да?.. И каким образом я здесь очутился?

– Вас привезли люди, которых вы спасли от разбойника Луи... Кстати, повязку с бедра можете снять.

Я так и поступил. Бинты заскорузли от крови. Я начал осторожно их отдирать... Интересно, сколько я уже тут лежу?

– Вас привезли сегодня утром.

Я снова поглядел на господина «полиглота»... Я что, задал этот вопрос вслух?.. Да, наверное. Пробормотал себе под нос, а он и услышал.

– А где я всё это время валялся? – поинтересовался я, продолжая разматывать повязки и гадая, сколько же времени прошло. – В Чёртовом Бору, наверное?

– Ваше героическое сражение с Луи Каорским, – ответил Иммануил с едва заметной иронией, – состоялось не далее как вчера утром.

Чего?!.. Он что, рехнулся?..

Потом я посмотрел на собственную ногу и подумал, что если кто из нас и рехнулся, так это я. Я прекрасно помнил, что был ранен. Значит, сколько бы ни прошло времени, шрам-то должен был остаться!

Шрама не было.

Я ощупал ногу. Потом ещё раз – голову.

Бред какой-то...

Господин Всезнайка между тем спокойно продолжал заниматься своими делами. Подкинул дров в огонь. Посолил воду. Достал с полки узелок с зёрнами. Растолок зёрна в ступке.

Непонятность на непонятности сидит и непонятностью погоняет... Но надо было выяснить самый главный вопрос.

– Так кто вы всё-таки такой? – спросил я в четвёртый раз.

– Я уже назвался.

– Нет, я имею в виду – вообще?

– Вообще? – Похоже, что этот вопрос его позабавил. – Вообще – это как?

Я разозлился.

– Послушайте, – прорычал я. – Вы прекрасно понимаете, о чём я говорю. Вам что-то известно насчёт того, кто я такой и как я здесь очутился. Что вам известно и главное – откуда? Это вы меня сюда вселили? – Я ударил кулаком в мощную грудь сьера Андрэ де Монгеля.

– Вы это так воспринимаете? – улыбнулся Иммануил.

– А как, чёрт побери, я ещё это должен воспринимать?!

Еврей-полиглот отрицательно покачал головой.

– Я вас никуда не вселял, – порадовал он меня. – Да и вы сами, строго говоря, никуда не вселялись. Просто вы... видите вещи такими, какими вас научили их видеть. Начитались в книгах историй о переселении душ, вот и мерите всё привычной мерой.

– Не понял.

Господин Всезнайка, помешав воду в котелке, опустился на табуретку. С ложкой в руках.

– Жил один рыцарь, – произнёс он. – По-своему этот рыцарь искренне верил в Бога и старался делать всё, что, как ему казалось, должно было понравиться Богу. Каждое воскресенье рыцарь, как и положено, посещал Церковь. И, слушая проповедь и рассказы из Священного Писания, не раз и не два удивлялся рыцарь: как же так – в древности люди не только не верили божьим людям, но наоборот – гнали их и преследовали.

«Как они могли быть настолько слепы? Вот будь я на их месте...» – частенько думал рыцарь.

Между тем он продолжал жить как жил, служа Богу верой и мечом. Но с некоторых пор стало брать его сомнение – а угодно ли Богу то, что он делает? Не может ли так быть, что Бог как раз на стороне тех, против кого он обращает своё оружие? Может быть, через тысячу лет кто-нибудь тоже услышит о его времени и удивится: почему люди, жившие в это время, не могли отличить Божье дело от фарисейства? И очень хотел рыцарь понять, на чьей стороне правда. Так же хотел понять, как понимал – как ему казалось – он время библейское. Увидеть так, как будут видеть его время люди через тысячу лет... И Господь внял его молитве. Правда, попутно этот рыцарь забыл всё остальное, но... – Тут Иммануил сделал паузу. – Но иначе выполнить его просьбу было бы невозможно.

– Почему?

– А вы подумайте сами.

Я подумал. Всё было логично. Но невероятно.

– Вы откуда всё это знаете? – хрипло спросил я. Иммануил грустно улыбнулся.

– Это только догадка. Я не знаю, что же именно с вами произошло. Может быть, истолковывая события таким образом, я и не совсем прав, но одно я могу вам сказать совершенно точно: вы не одержимый.

Желудок завязался в тугой ком. Если моя память и жизнь в Санкт-Петербурге, которую я помню, – ноль без палочки, то... Мне стало страшно.

– Почему вы так в этом уверены, что я не одержим?

Иммануил посмотрел на меня, как мне показалось, с сочувствием:

– Потому что у вас одна душа, а не две, Андрэ, и вы не бесноватый.

Я помолчал. Потом спросил:

– Вы ясновидец?

На лице хозяина пещерки промелькнула лёгкая улыбка:

– Я не колдун и не чародей, если вы это имеете в виду.

– Да? А кто же вы в таком случае?

– Человек.

– Я тоже человек, но не умею считать, сколько там у человека душ находится. И читать чужие мысли я тоже не умею.

– Зато вот я не умею пользоваться мечом и щитом.

– Я и говорю – колдун.

Иммануил продолжал спокойно взирать на меня. В глаза ему смотреть было не то чтобы неприятно... скорее – трудно.

– Я не колдун, – повторил он. – Вся моя власть – от Бога.

Я привалился к стене, стараясь в глаза этому то ли колдуну, то ли святому не смотреть. Надо всё обдумать. Спокойно.

Вода в котелке закипела. Иммануил бросил в котелок толчёные зёрна.

Как и ведьма, этот святой раскусил меня довольно просто. Но истолковал, естественно, по-своему... Никакого двадцатого века нет, многоуважаемый сьер Андрэ, это только ваш глюк!.. Как же!.. Сам ты глюк... Э, нет – так думать о нём не годится, он же мысли читать умеет...

Иммануил тихо рассмеялся.

Точно – мысли читает.

– Это вы меня вылечили? – спросил я на всякий случай.

– Нет.

– А кто?

– Бог.

Как всё просто. Бог вылечил. Вопросы есть? Вопросов нет...

– Между прочим, – заметил святой, не отрываясь от котелка, – всё действительно очень просто. И я не понимаю, зачем вы, Андрэ, ищете какие-то сложные объяснения. Вы что, больше поверили бы мне, если бы я сказал, что я колдун или пришелец с Венеры?

Помолчав немного, он добавил:

– Ведь если вдуматься – то кому же ещё творить чудеса, как не Богу? И даже если всё, что вы помните о своём прошлом-будущем, – правда, не должны ли вы быть благодарны Богу за то, что он дал вам вторую жизнь, а потом, посредством меня – ещё и третью? Ведь вы уже дважды умирали, Андрэ. Или Леонид, если вам угодно. Так ответьте мне: неужели даже это не заставило вас задуматься о том, что есть истина? Что вам нужно, чтобы поверить? Чтобы небо на землю упало?..

Иммануил неожиданно замолчал и опустил глаза. Казалось – слова так и рвутся из него, но по каким-то причинам он заставляет себя молчать.

А говорил он красиво. И дело было не только в том, что он говорил, но и как он говорил. Когда он умолк, я понял, что был буквально поглощён, зачарован его голосом, его словами, взглядом его карих глаз, его лицом.

– Что же вы? Продолжайте... – попросил я. Он покачал головой.

– Но почему?

– Когда-то, – последовал неохотный ответ, – я дал себе слово никогда больше не читать проповедей.

– Вы были проповедником?

– Давно... Иногда я почти сожалею об этом.

– Почему?

– Человек, убивающий своего брата ради наживы, менее отвратителен, чем тот, кто убивает ближнего ради истины, веруя при этом, что творит добро.

Некоторое время мы молчали. Я размышлял.

– Давно вы тут живёте?

– Да я, можно сказать, здесь и не живу. Так, захожу иногда... Передайте мне, пожалуйста, масло... Оно вон в том горшочке... Спасибо.

– Угу...

– Между прочим, – заметил хозяин пещерки, – с теми добрыми людьми, которые привезли вас сюда, был и ваш слуга. Он очень беспокоился о вашем здоровье.

– Да, Тибо... – Я задумчиво кивнул. – Это на него похоже... С ним-то всё в порядке?

– Да. Он вас ждёт в Севеннской Общине.

– Что он там делает? Почему он не здесь?

– Я отослал его, – объяснил святой. – Община – самое ближнее отсюда поселение. Кроме того, Тибо звал в гости один из людей, которые привезли вас. Брат у него там живёт... Хлеб лежит вон в том узелке.

– Вот в этом?

– Да.

– Скажите... – Я помедлил. – А можно ли вернуть... память?..

– Вашу прежнюю память? Память сьера Андрэ?

– Да.

– Можно. Но вы уверены, что хотите именно этого? Ведь тогда вам придётся забыть то, что вы помните сейчас.

– Это обязательно?

Иммануил кивнул:

– Иначе вы сойдёте с ума.

Я задумался:

– А нельзя как бы... ну хоть частично её вернуть, что ли?..

– Я думаю, рано или поздно это произойдёт само собой.

Господин отшельник разлил содержимое котелка в две глиняные миски, одну из которых протянул мне. Так же была мне выдана и ложка.