Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 1 - Антон Кун

проку на грош. Ну будет эта огненная машина печи раздувать, так и что с того? Выплавка всё та же, да и воздуха поддувать всё столько же будет, только без мужицкого труда и всё. Мужик, его ж приписали и никаких затрат, а на машину эту, на неё же ещё и истопка требуется, и медь. Одни расходы пустые…'

Бэру необходимо было принять сегодня и прямо безотлагательно окончательное решение как быть в этой ситуации.

'Что делать? — продолжал он свои размышления. — Всё-таки резоны Петра Никифоровича Жаботинского тоже понятны и тоже имеют все основания сбыться. Да если добавить к тому недовольство Томского губернатора, а то и козни какие, ему-то уж явно доложили, что теперь власти его здесь нет, так можно представить губернаторскую потерю авторитета среди местных чинов-то. Беситься начнёт, да императорский указ-то не посмеет нарушать, а вот козни вполне устроить может…

А уж про столичный Сенат и говорить нечего — там же сидят не просто государственные управители, но и интриганы самой высшей пробы. Кто же знает, как дело с заводами повернётся… А ежели Демидовы, которые ведь до сего дня остались владельцами уральских шахт и горных предприятий, ежели они ещё интриговать начнут?..

Да уж, что-то рано я порадовался назначению-то, уж больно оно может боком обернуться… Нет, с Ползуновым надобно решать как быть, он же так и будет со своей огненной машиной на глаза лезть…

А что ежели…

Верно! Можно же дело совсем иначе повернуть-то, с заводом и машиной. Посёлок каменными домами застраивать можно на будущий год, а начать теперь надобно с заводских дел. Цеха под камень перестроить, дабы от пожаров опасности избегать, для производства же это самая наглядная польза.

Назначу делом этим заведовать Ползунова, а машина, она же огненного действия, её же невозможно исполнять, ведь мы от пожаров избегания изыскиваем, а здесь ведь самая большая беда может произойти, от машины-то этой. Верно дело, что огненной он сам-то, Ползунов её назвал… на свою голову. А на заводе и без того огненного действия от плавки с избытком, так какой прок это ещё и машиной прибавлять. Да ещё же и выгоды никакой в казну, ежели разобраться-то, одни на машину расходы и мужикам для пьянства время и силы умножаются… А в столицу рапорт составлю и дело с концом…'

Фёдор Ларионович с удовлетворением принялся за завтрак, но вдруг вспомнил про вчерашний несостоявшийся разговор с племянницей и вновь опять раздражился. Отложил вилку и отодвинул от себя тарелку.

Перкея Федотовна и Агафья всё это время молча завтракали, чувствуя дурное настроения Фёдора Ларионовича. Когда же он в раздражении отодвинул от себя тарелку с только наполовину съеденным омлетом, то супруга и племянница настороженно переглянулись.

— Фёдор Ларионович, вы что на обед сегодня желаете? — первой не выдержала тягостного молчания Перкея Федотовна.

— На обед? — Бэр махнул рукой, и ему подали чай. — На обед вам оставляю меню избрать, мне сегодня не будет времени присутствовать. Отобедаем с Петром Никифоровичем, в Канцелярии.

— Петром Никифоровичем? — Агафья вопросительно посмотрела на дядюшку.

— Совершенно верно, с Петром Никифоровичем, он вчера поздним вечером прибыл, — Бэр с усталостью посмотрел на Агафью. — А что же, сударыня, у вас вчера за прогулка такая случилась? Одна ли вы изволили по лавкам покупки совершать, или в сопровождение кого-то имели?

— Да здесь же разве может быть сопровождение какое, — Агафья поняла, что дядя спрашивает не просто из праздного интереса и осторожно добавила: — В лавках-то торговых присмотреться надобно было, мы же здесь на длительное время проживать будем, не лишним знать товары купцов местных.

— Ну, значит, без сопровождения вы изволили и в лавках к товарам присматриваться, и домой возвращаться? — Фёдор Ларионович серьёзно посмотрел на племянницу.

Агафья коротко глянула на Перкею Федотовну, но та нарочито внимательно помешивала ложечкой в чашке с чаем, а заметив взгляд Агафьи спокойно произнесла:

— Что же, Фёдор Ларионович, разве прилично девушке нашего происхождения с незнакомыми людьми домой возвращаться? Верно? — последний вопрос она обратила к Агафье.

— Что же худого, ежели метель разыгралась, а благородный человек помощь мне оказал, сопроводив от лавки и со всем уважением обращаясь ко мне? — парировала Агафья.

— Так значит домой вас, сударыня, изволили сопроводить? И кто же сей благородный человек, что так кстати оказал вам почтение? — Фёдор Ларионович задал свой вопрос уже строго.

— Иван Иванович Ползунов, механикус и офицерского чина человек. Мне случилось неловко оказаться в такую поднявшуюся метель по выходе из лавки, и он здесь же в соседней лавке покупки видно совершал. Всё в самом приличном образе, отчего же мне было дичиться благородного человека? Разве воспитание не побуждает нас вести себя со всем уважением, а ежели помощь и правда требуется? — Агафья старалась оставаться спокойной, но волнение пробивалось в её голосе.

— Ползунов?.. — дядя как-то, как показалось Агафье, странно посмотрел на неё.

— Верно, он представился и до дома сопроводил, дабы избежать мне опасности заблудиться, мело же уж так сильно, что и света белого не видать стало. Хотя, вот корзинку потяжелевшую он поднёс, вот это самая главная его помощь была мне довольно ко времени.

— И что же… — Перкея Федотовна с достоинством повернулась к Фёдору Ларионовичу, но вопрос был обращён к Агафье. — И что же, долго ли вам прощаться пришлось, с… благородным человеком… На крыльце-то поди нашем он тоже от метели несколько времени решил укрываться в вашем сопровождении?

Теперь окончательно стало понятно, что Перкея Федотовна видела из окна её и Ползунова, а после ещё и рассказала дядюшке о том, что в дом Агафья зашла не сразу.

— От метели ему не было нужды у нас на крыльце укрываться, — спокойно ответила Агафья. — Ибо это уважение к моему интересу побуждало Ивана Иванович отвечать на мои вопросы.

— Интересу? Что ж за интерес такой у вас, сударыня, может быть? Не находите ли, что дерзкие вещи изволите говорить при дядюшке! — возмутилась Перкея Федотовна.

— Агафьюшка, — примирительно подняв руку, но совершенно упавшим голосом сказал Фёдор Ларионович. — Милая моя, никаких интересов тебе изъявлять не следует…

— Дядюшка…

— Не перечь мне, пожалуйста, не перечь.

— Но я же о машине его огненной спрашивала, разве мы не на горном заводе пребываем, разве мне надобно в дремучести здесь дичать и в окошки целыми днями смотреть?