Не замужем. Секс, любовь и семья за пределами брака - Анна Шадрина

Глава 6

Где найти одиночество?

«Зачем говорить об одиночестве? Лучше придумать, как его избежать», – часто первой реакцией на тему моего исследования бывает именно такой комментарий.

Нередко мне советуют, как привлечь к проекту широкую аудиторию: «Не стоит употреблять словосочетание “одинокие женщины”. Никто не хочет ассоциироваться со старой девой».

Порой приходится слышать или читать такую интерпретацию своей деятельности: «У самой жизнь не сложилась, поэтому она пытается убедить других женщин, что им не нужна семья».

Разумеется, я пишу об «одиночках» прежде всего потому, что являюсь одной из них. Но в мои цели не входит «пропаганда одиночества» или утверждение того, что один уклад жизни лучше другого. Меня интересуют причины и последствия нового социального явления – роста числа «одиночек».

Динамика изменений, происходящих в приватной сфере, говорит о том, что людей, живущих за пределами традиционной семьи, будет становиться все больше во всем мире. Я не вижу возможным не замечать этой новой реальности.

Трансформация интимности интригует меня как с точки зрения общемировых тенденций, так и в смысле изучения новых персональных возможностей.

Но распространение одиночного проживания пугает многих, как все неизученное. Прежде всего потому, что в массовой культуре одиночный статус в отношениях одновременно ассоциируется с одиночеством как с личной катастрофой и противопоставляется образу благополучия романтической пары.

Несмотря на то что хрупкость традиционного брачного союза является частью повседневного знания еще с советских времен[194], одиночное проживание еще не стало культурной «нормой».

Парный статус в отношениях, особенно среди менее обеспеченных женщин, все еще ценится выше качества жизни. В свою очередь, экономически независимые современницы высоко ценят прежде всего личный комфорт.

Проблематизация «одиночности» и теперь требует определенной смелости. Писать книгу о незамужних женщинах, во многом основанную на автоэтнографическом материале, как и посещать тематические семинары, означает совершать своеобразный камин-аут.

Некоторые участницы моих групп признавались, что решение прийти для них было непростым опытом сопротивления культурным «нормам».

О., 32 года, сотрудница радиостанции, не состоит в браке:

Если ты идешь на семинар, где учат, как найти и удержать партнера, ты как будто случайно в нежелательной ситуации, но скоро все исправишь. Как будто ты принадлежишь к «парному» большинству.

А если идешь изучать свое одиночество, значит, соглашаешься с тем, что оно реально существует. Кажется, что это что-то неприличное, что все нормальные люди в счастливых парах, только ты – одна. Умом я понимаю, что это не так. Но все равно страшно оказаться уязвимой.

Другие участницы, состоящие в браке или в устойчивых любовных связях, объясняли свой интерес к проекту «чувством одиночества» в паре или желанием получить информацию о том, каково это – быть «одиночкой» сегодня.

М., 33 года, доцент вуза, состоит в браке:

Мне было интересно, что сейчас на брачном рынке делается. Я там не была лет 10. Это вообще возможно – найти партнера для женщины моего возраста? А если нет, то как женщины живут в одиночку?

На своих семинарах я не оцениваю те или иные способы организации жизни и не даю рекомендаций. Назначение моего проекта – всесторонне исследовать, с помощью каких образов в культуре формируются идеи о желательном и нежелательном выборе в частной сфере и насколько эти представления соответствуют современным условиям жизни.

В контексте разговора об «одиночках» тему одиночества обойти невозможно. В данной главе, используя в основном оптику постмодернистских подходов психотерапии, я хочу выяснить, какой опыт определяется как одиночество и почему в популярном воображении «одиночность» равна «покинутости» и «обреченности».

«Одиночество» – понятие весьма широкое. Под одиночеством одновременно могут пониматься предпочитаемое уединение, недобровольная изоляция, а также особое психологическое состояние, не обязательно связанное с регламентом взаимодействий с внешним миром.

И только последние два столетия принято считать, что одиночество в своем психологическом значении является непременным атрибутом жизни незамужней женщины.

Американская исследовательница истории брака Стефани Кунц объясняет, что еще в Средние века в западных обществах путь монашества считался престижной социальной карьерой для женщин. Американок и европеек, которые предпочли семейной жизни служение Богу, почтительно называли maiden (дева).

В XIX веке одновременно с возникновением свободного брачного рынка в обиход вошло слово spinster (старая дева). Так называли женщин, оставшихся на содержании у родительской семьи после того, как они перешагнули средний брачный возраст[195].

В это время в сфере общественного производства были заняты в основном мужчины. Поэтому ожидалось, что по достижении брачного возраста содержание женщины станет заботой ее мужа. Не встретившая подходящего предложения на брачном рынке женщина становилась обузой для своей семьи.

Модель брака с единственным кормильцем – мужчиной, утверждавшаяся в западных обществах в течение 150 лет, перестала быть нормой всего за четверть века. Но призрак старой девы все еще будоражит умы и остается одной из важных причин, мотивирующей женщин стремиться к замужеству.

Американский психотерапевт Карен Гейл Льюис в своей книге «С мужчиной или без» приводит типичные послания, с которыми постоянно сталкиваются незамужние современницы:

– Найти мужчину!

– Ты не даешь мужчинам шанса, ты слишком разборчива, слишком нетерпима.

– Если ты будешь умничать, мужчины не будут обращать на тебя внимание.

– Ты встретишь его, как только перестанешь ждать и искать.

– Лучше, если ты будешь ему нравиться больше, чем он тебе.

– Лучше быть разведенной, чем старой девой.

– Ты всегда должна быть при параде на тот случай, если случайно столкнешься со своим будущим мужем.

– Чем старше ты становишься, тем сложнее будет с кем-то ужиться.

Льюис объясняет, что подобная «забота» порождает беспокойство и вынуждает женщин:

– Постоянно что-то предпринимать, чтобы «найти мужчину». Даже если текущая жизненная ситуация является вполне удовлетворяющей.

– Встречаться с мужчинами, которые не представляются привлекательными, чтобы «давать им шанс».

– Притворяться, чтобы «не спугнуть мужчину интеллектом или самостоятельностью».

– Пытаться усилием воли «не смотреть на мужчин», чтобы «отпустить ситуацию».

– Соглашаться на нежеланные отношения, чтобы «быть как все».

– Стараться оправдывать чьи-то ожидания в ущерб собственному комфорту.

– Жить с оглядкой на недосягаемые глянцевые стандарты внешности.

– Торопиться, суетиться, испытывать панику и чувство вины.

Следовать этим «добрым советам», говорит Льюис, означает для женщин подвергать себя депрессии, не доверять собственной интуиции и уступать другим ведущую роль в определении персональных ценностей[196].

Некоторые мои информантки признавались, что страх перед одиночеством, с его «плохой репутацией», заглушал их «внутренний голос», предупреждающий, что текущие романтические отношения не являются удовлетворяющими.

Ю., 34 года, пиар-менеджер, не состоит в браке:

Последние полгода уже было ясно, что жить вместе дальше невозможно. Но страх одиночества был сильнее. Это же всю жизнь надо начинать заново. Новые привычки, новые люди. А жизнь уже вроде как устоялась, и все сначала начинать не хочется. Не хотелось опять этих вопросов и поисков. Мне казалось, что остаться одной будет хуже, чем в отношениях, пусть и неидеальных.

Устрашающая фигура старой девы часто не оставляет возможности осознать, что именно пугает в «непарном статусе». Однако в рассказах героинь моего исследования обнаруживаются самые разные описания того, что стоит за страхом одиночества.

О., 43 года, художница, не состоит в браке:

Надоели эти одинокие вечера. Хочется, чтобы кто-то пришел и «похитил» меня.

И., 40 лет, бизнес-консультант, дважды в разводе:

Когда все подруги в семейных заботах, невольно задумаешься: надо бы и мне.

С., 37 лет, доцент вуза, не состоит в браке:

Когда я представляю себя через 10 или 20 лет одинокой, мне страшно. Я боюсь умереть одинокой, больной и никому не нужной. Я очень хочу ребенка и обязательно в такой семье, как у моих родителей.

В., 28 лет, аспирантка: