Вермахт у ворот Москвы - Михаил Мягков

Командующий 2-й танковой армией считал, что фон Бок действует неправильно, пытаясь взять Москву только с одного направления. Но последний, казалось, не замечал критики в свой адрес. Он уже видел городские кварталы в бинокль и рассчитывал ворваться в них без содействия Гудериана, штаб которого находился еще сравнительно далеко от столицы. (Талантливый и удачливый Гудериан, кроме всего прочего, мог впоследствии составить фон Боку конкуренцию, как «первому полководцу» германского рейха).

Между тем, напряжение на фронте ГА «Центр» усиливалось, а боеспособность германских частей быстро сокращалась. В ротах оставалось всего по 20–30 человек, а пополнения ждать не приходилось. Фельдмаршал Бок понимал, что должен использовать свой последний шанс. Он сравнивал происходящие на северо-западе от Москвы события с битвой на Марне времен Первой мировой войны и полагал, что ему придется бросить в сражение всё до последнего солдата, чтобы окончательно перевесить чашу весов в свою пользу[302].

Для того чтобы ворваться в Москву с северо-запада, командующему ГА «Центр» требовалось обеспечить свой левый фланг. Поскольку 9-я армия уже не могла продвигаться на восток, эта задача ложилась целиком на 3-ю танковую группу. Генералу Рейнгардту пришлось смириться, против своего желания, с расширением фронта объединения и отдать приказ по 3-й танковой группе № 31 от 24 ноября 1941 г., в котором была поставлена задача достигнуть канала Москва-Волга в районе Яхрома – Дмитров (см.: Приложение, док. № 9). Однако его сильное беспокойство в это время вызвало большое количество минированных участков, находящихся на пути следования танковых частей группы как на дорогах, так и в населенных пунктах[303].

Ценой громадных усилий 3-й танковой группе удалось в конце ноября продвинуться к каналу и переправиться в районе Яхромы на его восточный берег. Но здесь ее соединения были остановлены передовыми частями советской 1-й ударной армии, переданной 29 ноября 1941 г. из резерва Ставки Западному фронту. Более того, немецкое командование надеялось произвести форсирование канала Москва-Волга на широком фронте, но к началу декабря он замерз лишь частично. Ледяной покров был лишь у берега, а по фарватеру сохранялось слабое течение. Немцы искали возможность предотвратить поступление воды в канал. Однако, как отмечал штаб 3-й танковой группы, насосная установка находилась на восточном берегу, то есть на участке, занятом советскими войсками[304]. Быстрого форсирования канала не получилось. Вскоре соединениям 1-й ударной армии удалось разбить и отбросить на противоположную сторону уже переправившиеся немецкие части из 56-го армейского корпуса.

Южнее полосы наступления 3-й танковой группы активными действиями советской 20-й армии было остановлено продвижение вперед 4-й танковой группы на рубеже, проходящем через район деревни Красная Поляна (что в 27 км от Кремля), которая была занята немецкими войсками 1 декабря. Вплоть до 5 декабря на этом участке продолжались ожесточенные бои.

Последняя, отчаянная попытка ГА «Центр» прорваться к Москве произошла 1–3 декабря 1941 г. в районе Звенигорода и Наро-Фоминска (в полосе 4-й армии). Но и она окончилась полным провалом. Вот как излагает происходившие тогда события современный российский исследователь В. М. Сафир. Утром 1 декабря после мощной артиллерийской и авиационной подготовки немцы начали наступление. В районе Звенигорода, их 78-я и 252-я пехотные дивизии особого успеха не имели, но северо-западнее Наро-Фоминска 292-я и 258-й пехотные дивизии, используя свое более чем пятикратное превосходство, прорвали оборону 33-й советской армии. К полудню 2 декабря 478-й пехотный полк 258-й дивизии при поддержке 15 танков занял Петровское и Бурцево. До окраин Москвы оставалось всего 30 км. Прорыв немцев к деревне Бурцево был чрезвычайно опасным и являлся практически последней попыткой фон Бока путем фронтального удара взломать оборону Москвы. Для фланговых атак ГА «Центр» сил уже не имела. Однако в результате контрудара боевой группы 33-й армии под командованием полковника М. П. Сафира части вермахта были остановлены. 478-й пехотный полк, усиленный танковым батальоном, в районе деревень Юшково и Бурцево был разгромлен, а его остатки отброшены назад (по советским данным немцы потеряли до 2 тыс. солдат и 11 танков). Когда стало ясно, что бой проигран, понесены тяжелые потери, а резервов больше нет, командир немецкой 258-й пехотной дивизии принял единственно верное решение – под покровом ночи отойти в исходное положение, сохранив оставшийся личный состав и технику. Операция по ликвидации нарофоминского прорыва ГА «Центр» имела большое значение в битве за Москву. 5-я и 33-я армии Западного фронта сдержали последний отчаянный натиск германских войск и не допустили их продвижения к столице по Минскому и Киевскому шоссе[305].

Настроения германских войск, их боеспособность катастрофически падали. Проверяющий офицер генштаба ОКХ, посетивший в начале декабря 1941 г. 20-й и 57-й армейские корпуса 4-й армии (на участке которых и был произведен последний фронтальный удар ГА «Центр» на Москву) отмечал в своем отчете о своей поездке: «…Войска еще готовы к ведению наступательных боевых действий. Но есть серьезная озабоченность по поводу быстрого и резкого понижения этого настроения, если не будет оказана помощь по многим вопросам… [снабжение, пополнение и т. п.]» Негативное влияние на немецких военнослужащих оказывали огромные потери в последних боях, а также, – как особо подчеркивалось офицером генштаба, – поспешность, с которой осуществлялся отход после неудачной операции на фронте 4-й армии[306].

Необходимо отметить, что существуют различные точки зрения относительно воздействия, которое оказала наступившая морозная погода на наступление ГА «Центр» в конце ноября – начале декабря 1941 г. Данные о температуре воздуха в период последних попыток группы фон Бока достигнуть столицы в отечественных и зарубежных исследованиях расходятся. Отметим, однако, что по немецким источникам она редко превышала тогда обычную для этого времени отметку – минус 15–16 градусов; и лишь в первых числах декабря достигла 30 градусов ниже нуля по Цельсию[307]. Естественно, сильный мороз вносил немалые коррективы в действия германских войск, – в частности, заставлял экипажи танков и водителей грузовиков тратить массу времени и сил на подогрев моторов, а боевые подразделения были вынуждены совершать переходы только вблизи населенных пунктов. Но температура ниже 30 градусов стояла всего 2 дня, и, конечно, холод оказывал воздействие не только на немецких, но и на советских солдат. Причиной срыва наступления ГА «Центр» был не мороз, а возросшее сопротивление Красной армии. Прорыв 478-го пехотного полка вермахта, усиленного танками, в районе Наро-Фоминска, когда немцы всего за сутки продвинулись на глубину 25 км, но затем были остановлены контрударом советских частей – яркое тому подтверждение.

Германскому командованию в начале декабря предстояло реально оценить создавшееся положение, определить свои возможности и решить – что же делать дальше. Чтобы правильно разобраться в ситуации необходимо было, прежде всего, получить достоверные сведения о намерениях противника и его силах. С 20-х чисел ноября 1941 г. отдел по изучению иностранных армий Востока сообщал о подходе к фронту новых соединений Красной армии, способных вести упорную борьбу и успешно противостоять натиску группы фон Бока: «Русские отошли, ведя бои за выигрыш времени, – отмечала немецкая разведка. – С вводом в бой новых сил усилилось сопротивление противника южнее г. Солнечногорск…»[308]

Подобная информация в нараставшем объеме стала поступать в генштаб ОКХ, и оттуда – командующим группами армий, армиями, командирам соединений. Однако с их стороны немедленной реакции не последовало. Это произошло не в последнюю очередь потому, что в разведсводках конца ноября – начала декабря 1941 г. о положении на Восточном фронте наряду с достоверными сведениями присутствовали совершенно неверные выводы о намерениях противника.

Так, в сводке за 26 ноября 1941 г. указывалось, что «воздушная разведка установила интенсивное железнодорожное движение между городами Тамбов и Ранненбург…» Однако далее говорилось: «Пока не выяснено – идет ли речь о подвозе новых сил или об эвакуации…»[309] 2 декабря немецкая разведка донесла об отступлении советских сил на левом фланге 4-й армии Клюге на юго-восток. Этот факт послужил основанием для следующего вывода: «…отвод сил с фронта обороны и использование их на особо угрожаемых участках еще раз подтверждает предположение о том, что русское командование в настоящее время не располагает резервами и поэтому предпринимает попытки, введя в бой все имеющиеся в распоряжении силы, приостановить наступление немецких войск…»[310] Заметим, что этот вывод был сделан всего за три дня до начала контрнаступления советских войск под Москвой.