Вермахт у ворот Москвы - Михаил Мягков

Прежде всего, германское командование строило свои расчеты на том, что советские вооруженные силы крайне ограничены в своих возможностях: «…После сражения под Киевом, Брянском и Вязьмой, – отмечалось в сводке отдела по изучению иностранных армий Востока в конце октября, – русская армия сражается на растянутом фронте, имея лишь на некоторых участках массированные группировки. Противник стремится спасти от уничтожения, по возможности, сильные части и сохранить приемлемый базис для продолжения боевых действий в следующем году…». При разработке плана нового наступления главное командование сухопутных войск учитывало следующие обстоятельства: «…Высшее русское командование, учитывая слабость своих сил, видимо отказалось от прежнего опыта ведения активной обороны…». Для продолжения борьбы, по мнению представителей германской разведки, русским необходимо было обеспечить максимальное использование железных дорог в треугольнике Ростов – Москва – Вологда (что обеспечивало связь с Кавказом, Уралом и Мурманском), поскольку резервов под Москвой, имеющих сколь-нибудь значительную силу, Красная армия уже не имела[271].

Безусловно, что такая оценка ситуации рождала надежды на долгожданный успех.

Приказом № 2250 от 30 октября объединениям ГА «Центр» были поставлены следующие задачи: 2-й армии – наступать на Воронеж; 2-й танковой армии нанести удар через р. Оку между Рязанью и Каширой; 4-й армии – наступать на Москву по важнейшим направлениям южнее и севернее шоссе Москва – Смоленск; северному флангу 4-й армии и 4-й танковой группе – продвигаться на Клин; 3-й и 4-й танковым группам, в перспективе, – наступать на Ярославль и Рыбинск; 9-й армии – отбросить противника на участке р. Лама и захватить переправы на западном берегу Волжского водохранилища (операция «Волжское водохранилище»). Немецкое командование рассматривало этот план как продолжение действий, предусмотренных приказом № 1960/41 от 14 октября 1941 г. на окружение Москвы[272]. Насколько широким должно стать кольцо охвата советской столицы в приказе от 30 октября не уточнялось.

В этом приказе также не ставились конкретные задачи немецкой авиации. И это, как отмечает российский исследователь Д. Хазанов, не случайно. Генерал-фельдмаршал фон Бок учитывал, что в ставке фюрера принято решение, не дожидаясь окончания боев под Москвой, вывести значительную часть сил 2-го воздушного флота с Восточного фронта. Трудная обстановка, которая сложилась в районе Средиземного моря заставляла фюрера заботиться о внутриполитическом положении Италии, и Гитлер пообещал Муссолини помощь дополнительных сил авиации. Для поддержки действий ГА «Центр» на Востоке оставался только 8-й авиакорпус, которому подчинили оперативное соединение генерала М. Фибига. Общее соотношение сил на московском направлении в середине ноября стало в пользу Красной армии (1138 советских самолетов, против 580 немецких)[273].

Выше уже говорилось о трудностях, с которыми пришлось столкнуться ГА «Центр» в начале ноября 1941 г.: угроза флангам; плохое снабжение; отсутствие достаточного пополнения людьми и др. Необходимо отметить, что у личного состава вермахта отсутствовал опыт ведения боевых действий в условиях морозной погоды, а в частях не было достаточного запаса комплектов теплого обмундирования. Более того, чтобы завести танк или автомобиль в условиях русской зимы немцам требовалось теперь значительное количество времени.

Все возрастающее сопротивление советских войск заставляло германских генералов учитывать вероятность новых крупных потерь в ходе предстоящей операции. Командиры многих соединений ГА «Центр» видели, что противник не намерен сдаваться без боя. В этом отношении показателен пример с дивизией СС «Райх» (4-я танковая группа), которая еще до начала нового наступления подверглась ожесточенным контратакам советских войск на волоколамском направлении.

Перед дивизией «Райх» в начале ноября была поставлена задача уничтожить противостоящие части РККА и достигнуть дороги Истра – Волоколамск. Однако вскоре в штаб эсэсовского соединения стали поступали сообщения о переброске на этот участок советских танков и стрелковых подразделений[274]. Две недели упорных боев не привели к сколь-нибудь значительному изменению оперативной обстановки. Советские части продолжали упорно обороняться и контратаковать. 12 ноября 1941 г. командование дивизии было вынуждено отдать приказ на «организацию обороны». При этом немецкой разведкой, посредством наблюдения за позициями Красной армии, было установлено, что: «противник восточнее дивизии «Райх» находится на прежних позициях. Его войска, расположенные напротив 10 тд (соседней с дивизией «Райх». – М. М.) усилились особенно в отношении артиллерии и многоствольных минометов…» Основанием для перехода к обороне послужил тот факт, что «12 ноября превосходящие силы противника провели наступление при поддержке самых тяжелых танков на предмостное укрепление около деревни Скирманово…»[275]

Таким образом, реальная обстановка на фронте группы армий «Центр» диктовала немцам свои условия. 11 ноября фон Бок заявил Гальдеру, что из-за недостатка необходимого количества войск и плохого снабжения взятие Москвы в широкое кольцо окружения невозможно. Более реалистичной целью являлся охват города по линии Дмитров, Загорск, Орехово-Зуево, Коломна. Но и этот вариант был под большим вопросом. Западногерманский историк К. Рейнгардт отмечал, что командующий ГА «Центр» вообще уже больше не рассчитывал на окружение Москвы. Речь шла о фронтальном прорыве в направлении столицы. Вместе с тем немецкий историк говорит о сохранявшейся после совещания в Орше идее наступления в виде охвата противника силами двух наступающих на флангах армий при одновременном фронтальном ударе силами одной армии и одной танковой группы[276]. Чтобы разобраться в этом вопросе, необходимо обратиться к германским документам, которые непосредственно отражают планирование действий объединений группы фон Бока в середине ноября 1941 г.

К 15 ноября 1941 г. штаб ГА «Центр» подготовил последнее распоряжение для предстоящего наступления, которое было озаглавлено как «План группы армий». Учитывая положение со снабжением, удар на фронте 4-й армии мог быть произведен не ранее 18 ноября. 9-я армия, самое позднее 15 ноября должна была начать операцию «Волжское водохранилище», достичь р. Ламы и занять переправы на юго-западной оконечности водохранилища, и в дальнейшем наступать в направлении дороги Теряво – Клин – Завидово (Ленинградское шоссе. – М. М.). Задачи 2-й танковой армии в целом не изменились, ей предстояло наступать на северо-восток, к р. Оке. Штабу 2-го воздушного флота была выражена настоятельная просьба усилить свои действия в период проведения наступления. Сроки операции могли изменяться по мере ослабления сопротивления противника на конкретных участках фронта[277] (см.: Приложение, док. № 6).

Этот план, подписанный фон Боком, не содержал в себе прямого указания о том – следует ли окружить Москву, или захватить ее фронтальным ударом. Перед немецкими армиями и танковыми группами ставились лишь ближайшие задачи. Однако подразумевалось, что предыдущий приказ об окружении Москвы пока оставался в силе.

Объединения, входящие в состав ГА «Центр», разрабатывали свои собственные планы. К 15 ноября 1941 г. штаб 9-й армии уточнил задачу подчиненным ему войскам. 3-й танковой группе, оперативно подчиненной 9-й армии, предстояло вместе с 56-м армейским корпусом и, по возможности, вместе с 27-м армейским корпусом, опрокинуть противника за р. Лама в районе Телегино. Ближайшей целью 3-й танковой группы была дорога Клин – Завидово, выход к которой создавал предпосылки для дальнейшего наступления к каналу Москва – Волга[278].

Необходимо отметить, что постановка конкретных задач подчиненным войскам штабами немецких объединений определялась тогда реальной оценкой сложившейся обстановки и нежеланием забегать далеко вперед пока не станут известны первые результаты нового наступления. Приказ охватить советскую столицу силами 4-й армии и 2-й танковой армии никто не отменял, но генералы вермахта понимали, что выполнить его можно будет только в случае быстрого крушения всей советской обороны. Показательно, что осознание германским командованием того факта, что окружение Москвы является для них непосильным делом, происходило практически одновременно с переходом немецких войск в наступление. Например, хорошо известен факт, что контрудар 49-й советской армии (командующий генерал-лейтенант И. Г. Захаркин) в районе Серпухова, проведенный согласно приказу командующего Западным фронтом от 14 ноября 1941 г., нанес ощутимый урон ГА «Центр». В шестидневных боях были измотаны соединения правого фланга 4-й армии и сорваны их наступательные планы[279]. В результате, фельдмаршал Клюге сделал вывод, что об окружении Москвы силами 4-й армии не может быть больше и речи[280]. (Клюге имел ввиду планировавшийся охват Москвы силами его объединения с юга. – М. М.).