Вермахт у ворот Москвы - Михаил Мягков

Сразу отметим, что немецкой авиации не удалось в ноябре захватить господство в воздухе в районе Москвы. Неудачными оказались германские атаки на советские аэродромы. Боеспособность многих авиачастей люфтваффе снизилась до критической отметки. Они теряли самолеты как в воздухе, так и на земле. Многие боевые машины не могли взлетать и по причинам плохой погоды, неудовлетворительного состояния аэродромов. Неспособность немецкой авиации в должной мере поддерживать наземные части вермахта снижало темпы продвижения ГА «Центр» к советской столице, отрицательно влияло на моральное состояние германских военнослужащих. Так, командование 4-й танковой группы отмечало тогда, что «налеты русских бомбардировщиков и штурмовиков причиняют большие потери. В войсках недовольны отсутствием нашей авиации»[290].

Первой нанесла удар 9-я немецкая армия. Прорвав оборону 30-й армии Калининского фронта, немцы расчленили ее соединения, оттеснив их к Волге, а также к востоку и югу от Волжского водохранилища. 9-я армия завершила свою операцию захватом переправ через водную преграду, и с 19 числа перешла к обороне[291]. 3-я танковая группа продвинулась в направлении Клина.

4-я танковая группа за три дня наступления смогла вытеснить 16-ю советскую армию лишь с главной полосы обороны и продвинуться всего на 4–6 км. 16 ноября перешел в наступление 5-й армейский корпус генерала Руофа (2-я танковая, 35-я и 106-я пехотные дивизии) на левом фланге 4-й танковой группы. Корпус продвигался навстречу 3-й танковой группы в направлении на Клин[292].

Проведенный по приказу Ставки ВГК контрудар 16-й советской армии не застал немцев врасплох. Соединения 4-й танковой группы сумели нанести значительные потери советским 58-й танковой, 17-й и 44-й кавалерийским дивизиям. Действуя на открытом пространстве, кавалерийские части нередко в упор расстреливались артиллерийским и пулеметным огнем противника, что привело к большим потерям и значительно ослабило участок фронта 16-й армии.

19 ноября генерал-полковник Гепнер ввел в сражение два моторизованных корпуса: 40-й генерала танковых войск Штумме и 46-й генерала танковых войск Витингхоф-Шеель, действовавших совместно с пехотными частями. Перед моторизованными соединениями вермахта лежала укрепленная полоса обороны, простиравшаяся до р. Истра. Уже в первые дни наступления завязались жестокое сражение. Особенно упорные бои шли на участке дивизии СС «Райх», которой противостояла 78-я стрелковая дивизия («сибирская»). С 26 ноября 78-я дивизия стала 9-й гвардейской. Ей командовал полковник, а с 27 ноября генерал-майор А. П. Белобородов. Несмотря на контратаки советских войск, 21 ноября 46-й корпус занял населенный пункт Ново-Петровское. В то же время 40-й корпус пробился на восток севернее города Истра[293].

Удар соединений левого фланга ГА «Центр» пришелся как раз по стыку Калининского и Западного фронтов, где советская оборона была наиболее уязвимой. Это обстоятельство, наряду с неудачным проведением контрудара 16-й армией, позволило немецким войскам добиться значительного успеха. 23 ноября они заняли Клин и Солнечногорск. Дивизия СС «Райх» сумела потеснить 78-ю стрелковую дивизию. В приказе командира немецкого соединения от 24 ноября отмечалось, что «слабые силы противника, ведя арьергардные бои, отступают на восток… На дороге от Ново-Петровского до Истры и южнее они удерживают полевые укрепления с целью защиты города Истра… Группа Гейера (9 АК и 40 МК) продолжает наступление на Истру с целью ее окружения с обеих сторон…» [294]

24 и 25 ноября 11-й танковой дивизии вермахта удалось переправиться через р. Истра и Истринское водохранилище. 26 ноября этот участок советской обороны был уже полностью в руках немецких войск. Попытки удержать г. Истра окончились для советских частей неудачей[295].

Наступление войск фон Бока развивалось, казалось, вполне успешно. Штаб группы получал обнадеживающую информацию о положении своих соединений. 23 ноября штаб 3-й танковой группы сообщал о своих намерениях «продвинуться вперед для защиты восточного фланга сил, окружающих Москву, а также непосредственно на Москву, пока до района восточнее Сенежского озера…» Однако наступление к каналу Москва-Волга командование танковой группы предлагало пока отложить[296].

Штаб ГА «Центр» немедленно отреагировал на изменение оперативной обстановки на северном фланге сил наступающих на Москву. В директиве командованию 3-й танковой группы и 4-й армии ставилась следующая задача: «…4-й армии надлежит продвигаться левым флангом восточнее водохранилища Истра в южном и юго-восточном направлении, в целях разгрома противника перед центром атакующей группы; 3-я танковая группа обеспечивает северо-западный фланг наступления 4-й армии и с этой целью продвигает свои части возможно дальше на восток…»[297]

Ставка была сделана на успех 4-й танковой группы. С истринского участка немецкие соединения выходили на ближние подступы к Москве. Бои шли уже в районе дачных поселков в окрестностях города. Окружение столицы отошло на второй план, – германское командование жаждало поскорее ворваться в ее кварталы и добить советские части на городских улицах. Удары соединений ГА «Центр» следовали один за другим. Участок боевых действий северо-западнее Москвы стал решающим для противоборствующих сторон. Немцы стремились открыть себе путь продвижения к столице по важнейшим транспортным магистралям с твердым покрытием. Захват Истры, Клина и Солнечногорска, казалось, позволял им исполнить задуманное.

Штаб дивизии СС «Райх» полагал, что после захвата Истры устранен «самый важный опорный пункт последнего фронта обороны западнее Москвы», а впереди остаются лишь арьергарды советских частей, отступающих на восток[298]. Основной задачей 4-й танковой группы в сложившейся обстановке являлось теперь максимально возможное расширение захваченной территории[299]. Отметим, что советскому командованию приходилось прилагать в тот момент максимум усилий, чтобы обстановка не вышла из-под его контроля.

Несмотря на то что основные сражения развернулись северо-западнее Москвы, дальнейший успех немецкого наступления зависел во многом и от событий на южном фланге ГА «Центр», в районе г. Тулы. С 18 ноября главный удар танковой армии Гудериана был направлен по стыку Западного и Юго-Западного фронтов. Прорвав слабую оборону левого фланга армии А. Н. Ермакова (50-я армия), немцы устремились в обход Тулы с востока. К исходу 25 ноября они достигли рубежа, что в 6 км к югу от Каширы. Но неожиданно сильный контрудар кавкорпуса Белова (2-й кавкорпус, а с 26 ноября – 1-й гвардейский кавкорпус) заставил противника перейти к обороне. Все попытки Гудериана овладеть Тулой также оказались безрезультатными[300]. Важно подчеркнуть, что позиции советских частей, обороняющих этот город, образовывали большой выступ в немецком фронте, который как бы разрезал ГА «Центр» на две неравные половины и не давал возможности германскому командованию осуществлять нормальное снабжение и пополнение выдвинутых вперед соединений Гудериана. Это обстоятельство сказалось на осуществлении всего оперативного замысла операции.

В начале декабря немцы вновь попытались овладеть Тулой. 24-й моторизованный корпус обходил город с северо-востока, а 43-й армейский корпус – с запада. Соединиться они должны были в районе Кострова, в 25 км от Тулы. Германские соединения вышли к Московскому шоссе. Тула была почти полностью окружена, оставался лишь узкий коридор в 5–6 км, но преодолеть его немцы не смогли. Войска советской 50-й армии отразили натиск противника. Стоит подчеркнуть, что в решающий момент сражения 2-й танковой армии не хватило сил и средств, чтобы склонить чашу весов в свою пользу. Объединению Гудериана пришлось не только преодолеть значительное расстояние, чтобы выйти к Туле, но и выделить ряд соединений для охраны своего восточного фланга. 47-й моторизованный корпус был вынужден продвигаться на восток к Михайлову для защиты растянувшихся коммуникаций 2-й танковой армии. Очевидно, что если бы Тула в тот момент пала, то немцы добились бы более тесного взаимодействия 4-й армии и 2-й танковой армии. В этом случае советская оборона к югу и юго-западу от Москвы могла бы не выдержать очередного натиска соединений ГА «Центр», и части вермахта сумели бы подойти к столице вплотную и на этом направлении. Удержалась бы тогда Москва или нет – ответить на этот вопрос крайне трудно.

По мнению Гудериана, продвижение фон Клюге навстречу его армии имело даже большее значение, чем проводимое наступление на северном фланге ГА «Центр». Гудериан отмечал, что важнейшим условием успеха всей операции является обеспечение стыка правого фланга 4-й армии с левым флангом 2-й танковой армии[301].