Плавучий мост. Журнал поэзии. №2/2016 - Коллектив авторов

15 апреля 2016 года исполнилось 130 лет со дня рождения одного из самых крупных русских поэтов XX века, создателя «Цеха поэтов», основателя школы акмеизма, учёного и путешественника, исследователя Африки, воина, дважды Георгиевского кавалера Николая Степановича Гумилева. Это единственный в России поэт, чье творчество было запрещено более 70 лет идем не менее, оказало огромное влияние на развитие русской поэзии. Однако значение вклада Н.С.Гумилёва в российскую культуру до сих пор не оценено по достоинству. После знаменательной юбилейной даты в этом году придется вспомнить и другую годовщину – в августе исполнится 95 лет со дня расстрела поэта. Для Гумилева игра в «каш-каш» закончилась трагически и внезапно – в 35 лет. Наверное, ни у одного из русских поэтов жизнь и творчество не связаны так близко с Востоком, Западом и Россией, как у Николая Гумилева. В его поэзии и личной участи это триединство неразделимо. Он сам сравнивал свою судьбу с «заблудившимся трамваем», проносящимся через Неву, через Нил и Сену, чтобы в конце пути, ценою собственной жизни, в «Индию духа купить билет». Основатель поэтического течения акмеизма, Гумилев сумел объединить талантливых молодых поэтов: Осипа Мандельштама, Анну Ахматову, Михаила Зенкевича и других. Они нарекли себя акмеистами от греческого слова «акмэ» – вершина. К новым вершинам они стремились всю жизнь-и в поэтическом ремесле, и в духовном и нравственном самосовершенствовании. Мандельштам дал исчерпывающее определение новому направлению: «Тоска по мировой культуре». Начало Первой мировой войны Гумилев встретил в России. Он ушел добровольцем на фронт и завершил войну во Франции в составе русского экспедиционного корпуса. После Октябрьской революции, когда многие русские уезжали на Запад из России, Гумилев отправился обратно в Россию. Многие недоумевали – почему Гумилев, любивший свободу, путешествия, которого влек к себе весь мир, открыто признававший, что он убежденный монархист, возвратился на родину?

Вот его ответ:

Я кричу, и мой голос дикий.Это медь ударяет в медь,Я, носитель мысли великой,Не могу, не могу умереть!

Словно молоты громовыеИли воды гневных морей,Золотое сердце РоссииМерно бьется в груди моей.

Его герой – собирательный образ бунтаря и первопроходца, каким был и он сам. Гумилев – конквистадор и в жизни, и в поэзии. В знаменитых «Капитанах» он воспевает красивых и сильных людей, их доблесть и отвагу:

Разве трусам даны эти руки,Этот острый, уверенный взгляд,Что умеет на вражьи фелукиНеожиданно бросить фрегат.

Он пал жертвой навета и был осужден за причастность к так называемому «Таганцевскому заговору». На допросах Гумилев не скрывал, что он монархист, революцию «не заметил», а про свои взгляды в анкете честно написал – «аполитичен». И, словно заранее отвечая на вопросы чекистского следователя товарища Якобсона, в одном из своих стихотворений вопрошал:

Ужели вам допрашивать меня,Меня, кому единое мгновенье –Весь срок от первого земного дняДо огненного светопреставленья?

Задолго до того, как его повели на расстрел, Гумилев написал:

И умру я не на постели,При нотариусе и враче,А в какой-нибудь дикой щели,Утонувшей в густом плюще…

Его казнили не в подвалах тюрьмы на Гороховой, а вывезли в лес и заставили рыть яму. Самообладание Гумилева тогда поразило даже его палачей.

По словам Ахматовой, Гумилёв – «самый непрочитанный поэт». У каждого свой

Гумилев. Однажды открыв его для себя, мы возвращаемся к нему снова и снова, чтобы в его строках найти ответы на вечные вопросы. А он напоминает нам:

Еще не раз вы вспомните меняИ весь мой мир волнующий и странный…

Из крупных писателей Гумилев был репрессирован в числе первых и реабилитирован только в 1991 году. Многие годы имя Гумилева было под запретом. Цензура вымарывала любое упоминание его имени. Три поколения читателей были отлучены от его поэзии.

Но 70 лет забвения не смогли стереть память о поэте, она продолжала жить. Всегда находились люди, которые наперекор судьбе и властям, с риском для жизни упорно хранили память о расстрелянном поэте, чтобы донести ее до потомков. В 1951 году ученица Гумилева Ида Наппельбаум была арестована и провела несколько лет в лагере за хранение в своей квартире портрета любимого учителя. К подвижникам, которые десятилетиями сохраняли документы, вещи и рукописи поэта, принадлежала семья Павла Лукницкого, первого биографа Гумилева. После смерти Павла Николаевича в 1973 году его дело продолжили его жена и сын, которые по мере возможностей старались опубликовать творческое наследие Николая Гумилева и его биографа. Как же обстоит дело Гумилева сейчас? У поэта Гумилева в нашей стране нет ни могилы (есть лишь предположительное место захоронения на Ржевском полигоне), ни музея, ни памятника. Наверное, государству уже давно пора как акт покаяния перед невинно убиенным поэтом, создать наконец федеральный проект по созданию музея Николая Гумилёва и поставить памятник в Санкт-Петербурге.

Открытое письмо деятелей культуры Президенту РФ о необходимости создания Государственного музея Гумилёва в г. Бежецке, Тверской области было опубликовано в Л Г в 2011 году, эта же тема затрагивалась в 2015 г. Все ныне здравствующие из подписавших его, а среди нихтакие деятели нашей культуры, как Е.Евтушенко, Ю.Поляков, А.Баталов, В.Смехов, А.Демидова, И.Волгин, С. Говорухин, И.Золотусский, Ю.Кублановский, готовы вновь поставить свои подписи под этим воззванием. Но воз и ныне там. В Бежецке сохранился дом, в котором много лет жили мать, сестра и сын Гумилёва Лев. Здесь же проживал и сам Николай Гумилёв со второй женой Анной Энгельгардт и дочкой Леной; в нём, после растрела поэта, не раз бывала Ахматова. Добиться устройства в этом доме Государственного литературного мемориального музея – в этом Гумилевское общество видит свою задачу.

В декабре 1924 года молодой поэт, студент Петроградского университета Павел Лукницкий пришел в дом к Анне Ахматовой с просьбой помочь ему в написании дипломной работы по творчеству Гумилева. Тогда память о гибели поэта была еще жива в кругах близких к поэту. За пять лет кропотливой работы Павел Лукницкий записал воспоминания Ахматовой и десятков других людей, знакомых и помнивших Николая Степановича, собрал огромный архив Гумилева и его окружения. За это время он написал работу «Труды и дни Н. С. Гумилева», которая оставалась неопубликованной 80 лет. В 1927 году Лукницкого арестовали по обвинению в контрреволюционной деятельности, выразившейся в хранении архива «врага народа» Гумилева. Таким образом, компетентные органы хотели запугать и указать молодому исследователю, что не теми поэтами он увлекается. Но любовь к Гумилеву Павел Николаевич не только сохранил в себе на всю жизнь, но и передал сыну. В 1968 году, уже на излете уходящей «оттепели», Павел Лукницкий обратился в Генеральную прокуратуру СССР с просьбой реабилитировать наконец Гумилева, но его усилия не поддержал никто из известных писателей, более того, его публично обвиняли в попытках обелить «заговорщика». Это мнение с теми или иными вариациями доминировало даже в самых «лояльных» публикациях. Павел Николаевич скончался, завещав сыну Сергею завершить его дело. Чтобы исполнить волю отца, Сергей Лукницкий окончил юридическую академию и посвятил 20 лет жизни делу реабилитации Гумилева, которая состоялась лишь в 1991 г. Уникальный архив Лукницкого был сохранен и в 1997 году передан в Пушкинский дом в Санкт-Петербурге на государственное хранение.

В поэтических тетрадях Павла и Сергея Лукницких остались стихи, посвященные поэту Гумилеву, который стал их судьбой. В стихотворениях Павла Лукницкого нет, конечно, прямой отсылки к имени Гумилева, в то время это было не безопасно, но в нихупоминается «синяя звезда». Так – «К синей звезде» – назывался сборник неизданных при жизни стихов Гумилева, который вышел посмертно в 1923 году в Берлине.

* * *

Еще одно сокровище, как скряга,В мой ларчик палисандровый кладу.Пусть в век иной перенесет бумагаЗатерянную синюю звезду.У века нашего – звезда другая,Под ней пожары, колдовство и кровь.И прячется, как девушка нагая,От наглых взглядов хрупкая любовь.Внук, выпустив из ларчика, как птицу,Звезду – иным увидит свет,И он поймет, как должен был томиться,Свое сокровище сам схоронивший, дед!

Ахматовой и Гумилеву

Запись из дневника П. Лукницкого:

«Я не видел таких, как у Ахматовой, глаз…»

Я увидел глаза. В них бредитКаждый с НИМ проведенный час.В них дышат серые розы,Умиравшие много раз.

Вот я дома. Память сдавилаЧисло, что назвала она, –В то число ударилось сердце,Так, что кровь навек холодна.

Неужели ничем не могу яСделать истиной светлый миф,Чтобы к ней вбежать задыхаясь,И сказать: «Идемте… ОН жив!».

Памяти Н.С. Гумилева