Полицейская Академия - Стивен Гуттенберг

– Не говори, Молли,- поддержала ее первая леди,- фу, какая гадость!

Какие кривые волосатые ноги!

Какой отвратительный обвислый живот!

– Какая огромная задница – совсем как у старой жирной бабы!

– И главное!- Сколь мизерно его мужское достоинство!!

– И он еще смеет появляться перед двумя леди в таком ужасном виде?

– Перед нами – бывшими лучшими фотомоделями «Плейбоя»!

– Перед бывшими самыми сексопильными звездами эротик-шоу Лас-Вегаса!

– Которые наверняка знают толк в подобных вещах…

– И что только он хочет нам этим показать!

– Тьфу!- в один голос воскликнули пожилые леди и, небрежно кивнув Хайталлу на прощанье, пошли к выходу

– тот лишь сдержанно улыбнулся. К месту происшествия начали подходить любопытные

– шум привлекал внимание всех посетителей. И тут Маузер не выдержал – дневные и вечерние потрясения оказались для него слишком сильными: сев на корточки и уткнувшись головой с приклеенными к ней руками в стену, он заплакал…

Лесток сидел за столом в кабинете, рассеянно пересматривая дневные отчеты о происшествиях. Двери открылись, и на пороге показался Ларвел.

К вам пришли,- доложил он.

Кто?- спросил начальник отделения.

В кабинет зашла толстая медсестра в белом халате, накинутом на одежду, с медицинским чемоданчиком в руках. Ее сопровождало четверо санитаров атлетического сложения

– своим видом они скорей походили на грузчиков. Медицинская сестра посмотрела на записи в блокноте.

Лейтенант полиции Лесток?

Да,- растерялся тот,- а что вам нужно?

– Как нам сообщили, вы некоторое время находились в баре «Голубая устрица»…

– Откуда вам это известно?…

– …а бар «Голубая устрица», который, как известно и Нью-Йорке, является клубом гомосексуалистов, являет собой зону повышенного риска,- сказала медсестра, не очистив на вопрос полицейского.

– И что же вам от меня надо?

– Мы пришли произвести ваш личный гинекологический досмотр,- ответила медсестра. -Но я не нуждаюсь ни в каком личном гинекологическом досмотре!- закричал лейтенант. Медсестра сделала знак санитарам – те быстро подбежали к столу, за которым сидел Лесток.

Я не нуждаюсь ни в каком личном гинекологическом досмотре!- продолжал кричать лейтенант.

– Вы находитесь на службе,- наставительным тоном продолжила медсестра,- и поэтому обязаны подчиниться. Если вы будете сопротивляться, к вам будет применено насилие…

Но я не просил меня осматривать!- продолжал упорствовать Лесток.- Это – мое частное дело!

Это не может быть вашим частным делом,- продолжала медсестра,- здоровье полицейского – это дело всего нашего общества!

Санитары, подойдя к полицейскому вплотную, схватили его железной хваткой за руки и ноги и в мгновении ока разложили на столе.

Медсестра, щелкнув никелированными замочками чемоданчика, достала оттуда какие-то блестящие инструменты.

– А-а-а!- заорал перепуганный лейтенант,- что вы делаете! Отпустите меня!…

– А ну-ка, снимите с него штаны,- приказала медсестра с видимым удовольствием.

Лесток потерял сознание…

Капитан Маузер, всхлипывая, сидел с приклеенными к

голове руками в служебном помещении. Насименто капал для него в стаканчик валерьяновые капли. МакКони точил о свой ремень опасную бритву. В комнате тошнотворно пахло нашатырным спиртом.

– Выпейте, сэр,- Джон поднес стаканчик ко рту капитана,- это успокаивает.

Джерри, наточив бритву, принялся неспешно срезать одервеневшие волосы на голове Маузера. Тот тихо скулил:

– Что же вы делаете, лейтенант? Как же я теперь

покажусь в таком ужасном виде в Управлении?… МакКони, улыбаясь, продолжал свое дело.

– Думаю, сэр, что показаться в Управлении с приклеенными к голове руками – гораздо хуже. Там не понимают подобных шуток. Это мы, ваши подчиненные, все можем понять и простить…

Наконец, волосы были спилены, и руки Маузера оказались освобождены.

– Дайте мне зеркало,- шепотом попросил он.

Насименто поднес зеркало. Глянув на свое отражение, Маузер тихо застонал:

– Господи, какой ужас…

МакКони вымыл руки и, сложив опасную бритву, обернулся к капитану.

– Не стоит расстраиваться из-за пустяков, сэр,- произнес он,- мы с товарищами устроим в нашем участке складчину, купим вам новый парик из самого дорогого стекловолокна…

Маузер глянул на свои руки – к ним намертво пристали остатки прически.

– А что делать с этим?- с убитым видом произнес он.

– Боюсь, сэр,- ответил Насименто,- что вам не поможет ни бензин, ни растворитель. Это – очень сильный клей. Патентованное средство. Разработан специально для нужд оборонной промышленности…

Маузер пришел в неописуемый ужас.

– Так что же мне делать!- закричал он.

Я бы на вашем месте содрал бы это прямо с кожей. Правда, будет немножко больно, но, думаю, вы потерпите, господин капитан. Настоящий мужчина должен стойко переносить физическую боль, особенно – если он офицер нью-йоркской полиции…

МакКони,- обернулся капитан,- дайте мне, пожалуйста, вашу опасную бритву.

Запершись у себя в кабинете, капитан Маузер несколько часов подряд отрезал с ладоней кусочки кожи С налипшим клеем и волосами. Из начальственного кабинета слышались только тихие стоны. Наконец, капитан вышел в служебное помещение, где его дожидались МпкКони, Ларвел и Насименто. Ладони Маузера представляли собой кровавое месиво.

– Что это такое!- орал Маузер на весь участок,- что это?- он продемонстрировал подчиненным обезображенные руки.

МакКони поднялся со своего места… Сэр,- начал он совершенно официальным тоном,-

это все – от чрезмерного занятия онанизмом! Вы только посмотрите,- он повернулся к полицейским,- до чего может довести эта пагубная привычка, до чего она довела нашего бедного капитана Маузера. Он, несчастный, все руки стер!…

Полицейские сдержанно заулыбались.

– Лейтенант МакКони,- заорал Маузер пуще прежнего,- завтра же, завтра же я составлю на вас рапорт в Управление! Я доведу до сведения начальства о вашем недостойном американского офицера полиции поведении! Завтра же вашего духу тут не будет!…

Джерри поднялся со своего места.

– Боюсь, господин капитан,- произнес он,- что регулярная мастурбация – занятие для американского офицера полиции куда более недостойное… К тому же, господин капитан, у вас нет ровным счетом никаких доказательств, а доказательства вашего недостойного поведения очевидны – взгляните только на свои руки…

Одев свой лучший костюм, Джон Насименто завел свой «крайслер» и неспешно поехал на один из окраинных районов города. Этот вечер он намеревался провести с Элизабет Трахтенберг.

Подъехав к ярко освещенному подъезду дома, где жила его напарница по патрулированию, заглушив двигатель, Джон вбежал на крылечко дома и нажал на кнопку звонка.

Кто там?- послышалось из-за двери.

Полиция!- официальным голосом ответил Джон

– он был в превосходном расположении духа и поэтому склонен пошутить.

– Прошу вас.

Двери открылись, и на пороге появилась Элизабет. На ней был только ночной халат, сшитый из какого-то полупрозрачного материала. Под халатом соблазняюще просвечивались такие же полупрозрачные лифчик и трусики.

«А ничего баба,- с удовольствием подумал Джон,- и как это я раньше этого не заметил?»

Насименто прошел за хозяйкой дома в гостиную.

– Чай, кофе?- спросила она,- а, может быть,

виски? Насименто отрицательно покачал головой.

– Ты не хочешь выпить?- удивилась Элизабет,- но почему? Ты же не на службе!

– Как сказать,- уклончиво ответил Джон. Трахтенберг вынула из бара большую бутылку с разноцветной этикеткой и два небольших фужера.

– Тогда выпьем вина,- сказала она,- это отличный «Токай» восьмидесятого года,- Элизабет наполнила фужер и предложила один Джону.- Выпей, приятель! Ты действительно не на службе. Посиди, расслабься…

Тот принял вино.

– Ну, если это и служба,- улыбнулся Джон,- то очень и очень приятная. Ну что,- он поднял фужер,- давай выпьем за наши успехи!…

Трахтенберг включила телевизор – там показывали рекламу нового, недавно открытого секс-шопа.

– Вы только посмотрите на это,- говорил с телеэкрана пожилой джентльмен, держа в руках манекен голой девицы, чрезвычайно похожий на настоящую,- это – последнее достижение наших модельеров и конструкторов в области секс-промышленности. Надувная кукла «Ева» с регулируемой величиной влагалища. Это гораздо лучше настоящей женщины. Во-первых, она портативна: в ненадутом состоянии запросто вмещается в кармане пиджака. Во-вторых, она верна: никогда не изменит вам с другими мужчинами и женщинами. В-третьих, она очень смирная: не будет устраивать вам скандалы по поводу и без повода, не будет требовать у вас денег на тряпки и всегда будет терпеливо дожидаться вас там, куда вы ее положите. В-четвертых, она совершенно не ревнива: никогда не закатит вам истерику, если вам вздумается изменить ей как с другими надувными куклами, так и с женщинами. В-пятых, она никогда не надоест вам своей бестолковой болтовней. Вшестых, она не обидчива: не станет дуться на вас даже в том