Врачебная тайна - Галина Романова

– Отлично! Значит, тот, кто следил и продолжает следить за вами, никакого отношения не имеет к тем людям, о которых рассказывал вам Геральд, – подвел черту Зайцев не без удовлетворения. – Теперь по звонкам…

– Звонок, слава богу, был пока один. Я утром была у операторов сотовой связи, установлено, что звонок был с автомата.

– Там, на углу, где горбился тот странный человече, наблюдая за вами, есть автомат?

– Есть, – вспомнила Алла.

– Ага! Замечательно! – воскликнул он.

Тут же поймал недоуменный взгляд клиентки и осекся.

Конечно, ей это замечательным не казалось. Это ему было замечательно осознавать, что от Светки отодвигается тень подозрений. Что она может и дальше продолжать валяться на его диване, болтать ногами в белых шерстяных носках, лопать баранки и болтать с его удивительной собакой. Опасность, угрожающую ей, можно пока отодвинуть далеко-далеко, пока не явится друг Каверин. У того к Светлане будет очень много вопросов, чрезвычайно много.

Он вот сегодня утром вдруг позвонил и вкрадчиво так поинтересовался, а не знает ли Зайцев, куда подевалась соседка подозреваемого в наезде на доктора. Зайцев без паузы отрезал – нет. Тогда Каверин, снова вкрадчиво и ласково, что не могло сулить ничего хорошего, посоветовал другу ничего от него не скрывать, думать о последствиях, а также об ответственности за сокрытие улик, и все такое.

– Толян, ты чего? – попытался выглядеть обиженным Алексей.

– Так, ничего. Твои соседи болтают, что девица какая-то тебя на днях долго дожидалась. Что за девица?

– А я знаю?! – возмутился Зайцев, а сердце как застучит о ребра.

– Что, не дождалась? – хмыкнул Каверин.

– Нет. Не видел никого.

– Ну-ну… Поговорим позднее.

Это, конечно, не значило, что Толик явится прямо сегодня. Но это значило, что он непременно явится. И если застанет Свету в квартире, у него будет много вопросов. И адресованных как лично Зайцеву, так и непосредственно Светлане. И это была бы еще половина беды.

А ну как не захочется другу Каверину говорить со Светланой в доме друга, а? А ну как захочется пригласить куда-нибудь еще, в свой рабочий кабинет, к примеру? А потом после беседы не захочется Толику Свету отпустить восвояси?

– Итак, предположительно человек, наблюдающий за вами, звонил вам из телефона-автомата на углу дома. Там он и стоял все то время, пока вы ждали машину, – подвел черту Зайцев, Алла согласно покивала. – Но у меня вопрос, Алла Ивановна! Откуда этот незнакомец, а он ведь вам не знаком?

– Да, конечно.

– Откуда он мог знать номер вашего мобильного? Ладно бы еще домашнего, но мобильный… Вы ведь, помнится, обмолвились, что недавно поменяли номер?

– Да.

– Кто покупал симку, вы лично?

– Нет, Ванька. Я попросила. Он купил, ему по дороге было.

Алла досадливо прикусила губу, немного начиная понимать, куда клонит сыщик.

– Считаете все же, что все это – и звонки, и слежка, – все это его рук дело?

– Не исключаю такой возможности. – Зайцев сложил пальцы домиком, глянул на клиентку сквозь них. – А вы-то сами как думаете?

– Я? – Она грациозно повела плечами, шубка с одного плечика соскользнула, оголив кожу, едва прикрытую прозрачной блузкой. – Я уже не знаю, что и думать! Сначала следили, потом перестали.

– Стоп! Вот тут я вас попрошу остановиться на мгновение. – Зайцев виновато улыбнулся красивому холеному лицу. – Когда перестали следить, а?

– Ну… Я точно не помню. А вы?

– Что я?

– Вы помните?

– Мне кажется, что слежка за вами прекратилась как раз в тот момент, когда вы ее обнаружили и поделились своими страхами с мужем, ныне покойным. Разве не так?

Алла прикусила губу и начала вспоминать тот самый день, когда они с Ванькой делились друг с другом своими опасениями. Будто и выглядел он напуганным. Или ей казалось так? Неужели ловко разыграл ее? И с какой стати ему за ней наблюдать? Он же знал про Геральда.

И в то же время как он узнал о Геральде, если не в результате слежки? Сведения о них на доску объявлений в больнице не выкладывались. Об их отношениях вообще никто не знал. Кроме Ваньки…

– Может быть, – нехотя согласилась Алла. – Может быть, вы и правы. Ванька мог быть таким проказником.

Потянулась к чашке с кофе, угодливо поставленной перед ней помощницей Зайцева Сашкой. Шубка соскользнула и со второго плеча. Алла осталась почти в чем мать родила. Считать одеждой прозрачную до неприличного блузку и такой же тонкий ажурный лифчик было невозможно.

Зайцев судорожно глотнул.

Эта баба знала толк в соблазнении. Знала, как преподнести себя, чтобы не замараться дешевым флиртом. Каждое движение, каждый поворот головы был продуман и отточен до совершенства. Одна нога снизу, вторая, чуть согнутая в колене, покоится сверху, медленный вздох, и ноги поменялись местами, обнажившись ровно настолько, чтобы не показались трусы. Указательный пальчик правой руки выскользнул из дужки чашки, лениво пополз по кромке, меняясь со средним пальцем время от времени. Потом пальцы оставили чашку в покое и улеглись на колено. Снова медленный вздох, и пальцы начали то же самое ленивое движение вверх по ноге, обрисовывая ажур чулка.

Чаровница просто! Повезло Геральду!

И не повезло ее покойному мужу, н-да.

Кто же все-таки его укокошил?! Кому он помешал? У кого был мотив? Только ли у глупого на всю башку Гарика?!

Или у этой дамы, светящей без стеснения в дни траура свои груди и коленки? Вполне мог быть. Интересно, кому принадлежала квартира покойного? Были ли у него средства, на которые она могла позариться? Если все было оформлено на него, тогда она и совершила все это транспортное мракобесие. И состоятельной вполне осталась, и свободной.

А эти два дурака – Светка и ее сосед – попали под раздачу, и только.

Но тут вопрос – почему именно машина Светкиного соседа переехала бедного педиатра?! Он ведь из машины не выходил, никто этого не видел, как и сама Светлана. И как бы он вышел, куда? Света утверждает, что с того момента, как она покинула салон машины, до момента происшествия прошли считаные минуты. Не мог Быков Игорь, в миру Гарик, покинуть машину, умчаться куда-нибудь пешим порядком, а ее кому-нибудь одолжить. Выкинуть его из машины тоже не могли – это если рассматривать участие третьего лица. Такого здоровяка с места не сдвинешь. Значит, за рулем все-таки был он. У него тоже имелся мотив, если что.

Но у Гарика не было мотива рассовывать по петлям несчастных женщин, волей или неволей пострадавших от работников этой чертовой больницы. Все вот как-то крутится вокруг нее – вокруг этой больницы, хоть убей!

Алла молча смотрела на него, продолжая выписывать вензеля на своих ляжках. Потом призывно улыбнулась.

– Знаете, Алла Ивановна, – прокашлявшись, начал Зайцев. – Давайте мы с вами сделаем вывод. Обобщим, так сказать, имеющиеся у нас сведения. Идет?

– Идет, – кивнула она и со вздохом запахнула полы длинной шубы, поняв, что сыщику не до ее прелестей, ему деньги надо отрабатывать. – С чего начнем?

– Начнем с того, что вы обнаружили за собой слежку, так?

– Так.

– Потом вы делитесь информацией с мужем. – Он помнил, как было дело, но немного переврал для пользы.

– Нет, вы знаете, тут немного не так, – не согласилась она. – Он ворвался в квартиру и начал орать, что я сука и все такое, что я за ним слежу. Потом, когда я ему призналась в том, что тоже обнаружила за собой хвост, он…

– Что – он? – Зайцев и это помнил, но решил подвести ее исподволь под собственные выводы, устраивающие его, как никогда.

– Он вдруг начал петь и жрать просить. – Алла брезгливо поморщилась.

– Вот видите!!! Он успокоился, так?

– Так.

– Внезапно? То есть, я хочу сказать, слишком быстро успокоился? – заметив ее мятущийся взгляд, решил помочь ей немного Алексей.

– Пожалуй, что да. Слишком быстро. Сначала влетел в квартиру с синими губами, наорал на меня, а потом вдруг петь начал. Это привычка у него такая была.

– А что было до этого, Алла Ивановна? Давайте вспоминать, пожалуйста! Что предшествовало этой сцене?

– Так на работе мы были. – Она неохотно потянула край короткой юбки вниз, начала разглаживать безукоризненно выглаженный подол.

– А до работы? С утра что произошло между вами?

Ох, господи! Алла еле сдержалась, чтобы не накричать на этого въедливого сыщика, который за ее же деньги допрашивает ее как прокурорский.

Ссорились они с утра, вот что! Орали друг на друга! Ванька грозил, что развода не даст. Что оставит ее с голым задом. Она тоже что-то кричала в ответ. Потом надулась.

Об этом, что ли, ему рассказывать? Так он, пожалуй что, сразу обвинит ее в Ванькиной смерти. И своим бывшим коллегам еще чего доброго шепнет. Сто процентов связи остались. Намекнет им с эдакой своей паскудной распутной улыбочкой, от которой у нее, если честно, внизу живота екало, что дамочка-то, мол, не просто так причинами смерти своего мужа не интересуется и глубоко копать не хочет. Выгодна ей смерть-то его. Ой, как выгодна!