Папина содержанка - Дарья Десса

на следующей перемене тайком сфотографировал лодыжку девушки, да с помощью распознавания картинок и онлайн-переводчика дознался, что этот символ означает.

Хохот мой едва не сорвал занятие по немецкому языку. Потому что выяснилось: впечатанная в кожу Ксюши краска это, если дословно переводить, «гороховый суп» по-китайски. Естественно, я первым делом рассказал об этом самой обладательнице «счастливого» (так ей в салоне пояснили) иероглифа. Та покраснела, как свёкла, и на следующий день то самое место оказалось у неё прикрыто большим пластырем. На мой вопрос, что с ножкой случилось, Ксения кисло улыбнулась: «Поцарапала». Наверное, по простоте душевной решила соскрябать досадливую надпись, да ничего не вышло. Ну ничего. Нынче сводят лазером.

Интересно, а у Максим татуировки есть? У такой беспринципной мажорки, как она, должны быть обязательно, причем не одна, а несколько. Не знаю, почему я так думаю. Может, потому что среди подобных девушек это очень модно – украшать своё тело «наскальными рисунками». Только древние люди это делали их мистических соображений, а современные богачи – из выпендрёжных.

Ходят потом и друг перед другом красуются, у кого наколка круче. Я у некоторых (в интернете, правда) видел целые картины, сделанные профессиональными художниками. Интересно будет глянуть на эти полотна, когда их обладателям станет лет по семьдесят, и кожа поплывет вниз да морщинами покроется. Правда, к чести Максим надо сказать, что она своими татухами, если таковые имеются, ни разу не хвасталась.

Вот почему я сейчас, посреди ночи, думаю о ней? Потому что вернулся из туалета, куда отправился с мощным стояком, и он не проходит. Даже малую нужду справить оказалось очень трудно. Выцедил из себя, что называется, остатки водки с соком. И как теперь унять бушующую плоть? Ворочаюсь с бока на бок, ложусь то спину, то пробую на живот, но когда у тебя так сильно стоит, это совершенно невозможно, потому как есть риск сломать себе член.

Я такое не видел никогда, тем более не испытывал, но говорят, что вполне возможно. Там, конечно, ни костей, ни хрящей нет, и вроде бы ломаться нечему. Однако же если фаллос так мощно стоит, а по крепости порой напоминает, вот прямо как сейчас, палку, значит, можно и испортить такой прекрасный прибор. Смотрю на него в сумерках и почти не вижу, лишь замечаю, как он белеет. Да, у меня не такой уж большой агрегат, но, как говорится, до колена мне ни к чему.

Эх, придется, видимо, унимать свои желания одним-единственным знакомым мне способом, когда рядом нет Лизы. Она бы сейчас запросто избавила меня от эрекции. Минет моя девушка научилась делать очень хорошо. Только сейчас я думаю о ней скорее в техническом плане, а вот Максим… Она у меня из головы не выходит. Раскидываю ноги в стороны, ощущая горячей промежностью прохладу комнаты. Глажу себя левой рукой по груди, животу, а правой начинаю ласкать член.

Я представляю, как мы с Максим лежим на пляже. Поздний вечер, на небе появились первые крупные звезды. Морской воздух становится чуть свежее, но это даже приятно после дневной жары, которая густым облаком окутала окрестности, и только теперь, с приближением ночи, отступает. Над нашими головами размеренно и величественно колышутся огромные листья пальм. Под нами – белый песок, впереди – полоса прибоя. Волны неспешно накатывают на берег, смачивая его соленой влагой и оставляя хлопья пены, затем откатываются обратно.

Мы на далеком тропическом острове, где кроме нас никого нет. Катер, на котором мы приплыли сюда, стоит неподалеку на берегу, куда мы затянули его вместе с Максим. Уедем только завтра, а впереди у нас волшебная ночь. Неподалеку потрескивает горящими палочками маленький костер, разнося ароматы горящей древесины. Я лежу на боку и смотрю, как пламя отражается на бронзовой коже мажорки.

Она рядом со мной, отдыхает от длительного путешествия, положив руки под голову, и смотрит в огромное небо, которое стремительно чернеет над нашими головами, растворяя голубой цвет и обнажая огромные россыпи звезд. Ни в одной части света, кроме как здесь, посреди Тихого океана, невозможно увидеть и ощущать невероятную красоту нашей Вселенной и Млечного пути.

Но если Максим сейчас интересуется лишь астрономическими красотами, то я откровенно любуюсь ей. Я даже не трогаю её, а просто рассматриваю. Как она прекрасна при свете костра! Эти рельефные упругие мышцы, эта блестящая загорелая кожа, эта упругая грудь с кнопочками сосков, этот плоский живот, крепкие сильные и неутомимые ноги, а между ними – тонкая полоска из волосков, которая, словно стрелочка, указывает дорогу к наслаждению.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Максим мерно дышит, думая о чем-то, и я не спешу её спрашивать. Мы просто здесь, на этом крошечном клочке суши посреди огромного океана, и возникает ощущение, что кроме нас никого на свете нет. Мы вдвоем на всей планете, и это счастье – быть рядом с любимой женщиной. Я готов остаться здесь, с ней, и прожить много лет, не видя больше ни единой живой души. Мне кроме Максим никто не нужен.

В моих мечтах о красивой стройной девушке никакого секса нет. Я ведь никогда прежде о ней в сексуальном смысле особо и не мечтал, в душе смутные чувства: то ненависть и злость, то восхищение и радость от её присутствия. Вся романтика осталась там, за гранью моей фантазии, а здесь, на постели японского отеля, я глажу член пальцами, проводя ими вверх и вниз, слегка обхватив всего тремя пальцами. Можно бы и всеми пятью, но тогда всё быстро закончится, я же пока торопиться не хочу.

Я наклоняюсь над Максим и прикасаюсь к её губам. Они сухие, обветренные, немного жесткие. Но не спешу их увлажнить. Своими губами неспеша, вдыхая запахи её тела и волос, целую щеки и подбородок, веки, брови, гладкий лоб, виски, потом спускаюсь ниже, и вот уже его шея, ключица, грудь, соски. На них я останавливаюсь, но не даю волю своему языку, который так и рвется наружу, чтобы придать ласкам большую пикантность. Нет, дружок, ты пока подожди, настанет и твоя очередь, но не прямо сейчас.

Продолжаю своё путешествие вниз, покрывая тело Максим, словно лепестками роз, едва ощутимыми поцелуями. Вижу по её глазам, которые ещё не закрыла, и по губам, на которых появилась улыбка блаженства – девушке очень приятно. Живот с кубиками пресса. Пупок и дорожка из темных волосков, ведущая вниз, к промежности. Но там волос нет, а есть… нет, пока обойду и это место. Я провожу губами по бёдрам, коленям, ступням, и мне бы