Папина содержанка - Дарья Десса

– Тратит на них каждый месяц огромные деньги, и его даже стали подозревать в использовании служебного положения – он, считается, берет средства из бюджета корпорации.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Фу-ты ну-ты! – усмехнулась мажорка. – Да в России такое везде и всюду. Кого ни сделают большим боссом, так он сразу воровать начинает. Дворцы себе строит, яхты покупает. И наплевать, частная контора или государственная. А уж проститутки – это вообще как чаю с утра выпить. А здесь что, не так?

– Я не могу говорить за всех, но в нашей корпорации Mitsui Industries подобное считается преступлением, – ответил японец с гордостью.

– Ну, так чего старик не вышвырнет внука с поста президента? – спрашиваю я. – Что, как в России, да? Заменить некем?

– У господина Сёдзи контракт. Он был заключен год назад сроком на пять лет. Нужны очень веские обстоятельства, чтобы сместить его с поста, иначе корпорации придется выплатить ему большие деньги, – говорит Накамура.

– Ну и порядки у вас тут, – разводит руками Максим. – В собственном хозяйстве свои же разобраться не могут. Можно подумать, траты на шлюх и воровство из бюджета – не веское основания. Ладно, не наше это дело. При чем тут эта девушка Наоми?

– Господин Исида Мацунага ее очень любит, она для него…

– Знаю-знаю, – перебивает мажорка. – «Свет очей моих», «звезда моего небосклона», «услада на закате жизни». Так? А почему?

– Потому что Наоми – очень одаренная и умная девушка. У нее блистательные аналитические способности. Когда она во время обучения в университете проходила практику в одном из подразделений Mitsui Industries, то сумела повысить эффективность производства в два раза, а в другом подразделении помогла вывести на чистую воду коррумпированного главного финансиста, – ответил Накамура. – А еще, когда она была маленькая, спасла господину Исиде жизнь.

– Как это? – удивляемся мы с мажоркой дуэтом.

– Она была у него дома в гостях, когда господину Исиде стало плохо с сердцем. Он упал в кабинете, а свои лекарства забыл в спальне. Наоми было тогда четыре годика, но она сообразила, что делать. Принесла прадедушке лекарство. Врачи потом сказали – она спасла ему жизнь: срок шел на минуты.

– А слуги где были? – удивляется Максим. – Там их целая толпа должна быть.

– Господин Исида очень гордый. У него в доме только одна экономка, – отвечает японец. – В тот раз её рядом не было.

– Так. С этим понятно. Ну, так Наоми бы президентом и назначили, в чем проблема-то? – спрашиваю я.

– В том, что госпожа Наоми полюбила… иностранца. Британца. И уехала к нему жить в Лондон. Когда господин Исида узнал об этом, он пригласил ее к себе. Я не знаю, о чем они говорили, но Наоми выбежала оттуда в слезах. И потом перестала откликаться на просьбы прадедушки о новой беседе с ним. Ну, и после уехала в Англию. Насовсем.

– Да уж, дела… Ну, а босс ваш что теперь? Захотел ее вернуть? И что это ему даст, если у Сёдзи контракт? – спрашивает Максим.

И, пока японец обдумывает ответ, мажорка наливает нам по новой. Причем за время разговора мы успели уже по три рюмки опрокинуть. В бутылке осталось чуть, Максим делает официанту знак: мол, принеси еще. Накамура, не привычный к столь крепким возлияниям, становится болтлив, а мажорке только этого и нужно.

– Да, господин Исида очень хочет вернуть Наоми, поскольку есть один пункт в контракте с Сёдзи, который тот позабыл. Что если он каким-то образом опорочит достоинство семьи, то лишится своего статуса. Правда, пункт этот очень…

– Скользкий, – подсказывает мажорка.

– Верно, потому что доказать трудно.

– А Наоми что, приедет с доказательствами? – интересуюсь я.

– Нет, конечно. Господин Исида хочет с ней поговорить, чтобы та поняла: он желает извиниться за свое поведение и сделать ее президентом Mitsui Industries.

– То есть она приедет, поговорит с прадедушкой, и тот сразу своему внуку пинок под зад?

– Именно, – отвечает сопровождающий. Язык у него во рту начинает ворочаться с трудом, и Максим усмехается снова. Добилась-таки своего! То есть не напоить она собиралась Накамуру, конечно, до состояния «нестояния», а разговорить.

– Так, а что Исиде мешает сейчас это сделать? – спрашиваю я.

– Он не хочет оставлять корпорацию без лидера, – отвечает японец, с трудом удерживая тело в вертикальном положении. Его штормит. – Ни на один день!

– Ладно, тебе пора, дорогой товарищ, баиньки, – мажорка встает и делает знак тому, второму, молчаливому и незаметному японцу, который следует за Накамурой, словно тень. – Забирай своего босса!

Тот понимает без перевода, подбегает и, бережно приобняв начальника, уводит его.

– Чудесно побеседовали, как мёду напились, – говорит мажорка.

– По крайней мере, хотя бы что-то выяснили.

– Это да, а то пришлось бы с голой попой на мороз, – усмехается Максим.

Я же смотрю на неё с тщательно скрываемым восхищением. Какая же она молодец! Сам бы я не догадался так поступить с сопровождающим. И тем самым наверняка усложнил бы многократно выполнение миссии. Ах, Максим, Максим. Ну почему ты досталась моему отцу, а не мне? С этим безответным вопросом я возвращаюсь в свой номер. Завтра начинается наша основная работа.

Глава 22

Я просыпаюсь посреди ночи. Шагаю в сторону туалета, натыкаясь на предметы в темноте, потому что забыл, где тут в высокотехнологичной гостинице свет включается. На стене у кровати целая панель с кнопками, как пульт управления авиалайнером, но как понять, какая за что отвечает, если все надписи на японском? Я же в этих замысловатых каракулях ни слова не разберу.

Вот прямо как моя однокурсница Ксения Янаева. Приходит однажды на занятия, на её лодыжке красуется татуировка. По тому, как немного воспалена кожа вокруг, заметно: недавно набила, ходит девушка радостная. Я присмотрелся: какой-то иероглиф. «Что означает?» – решил сделать комплимент. Думаю: она сейчас ответит, я скажу «Вау, как классно!» и дальше пойду.

Но что слышу в ответ?

– Не знаю. Сказали, что-то про счастье.

– Как так?! Пошла в тату-салон, увидела картинку и попросила набить? – удивляюсь я.

– Ага, – радостно отвечает Ксения. Всегда знал, что она девушка ума недалекого. Но чтобы вот так, не разбираясь в иностранной речи, себе татуировки делать… Я