Колобок - Александр Петряков

— Что упало — то пропало. Визитка — ваша.

У него было намерение назначить ей встречу под предлогом возврата визитки, но план этот рухнул, и несчастный Игорь Андреевич не знал, что ей на это ответить. А на другом конце связи вновь ручейком забулькал смех, и Виктория спросила:

— Это все, что вы хотели мне сказать?

— Да я, собственно, — Игорь Андреевич за эту пару минут успел вспотеть и покраснеть, но тут вдруг расхрабрился, — хотел выразить вам свое восхищение. Вы показались мне тем солнечным утром на Неве языческой богиней. Мне хотелось тогда смотреть на вас вечно…

В трубке вновь полился игривый ручеек смеха:

— Ну, вечно — это преувеличение. А пока Нева еще не пересохла и лето на дворе, можно сеанс и повторить.

Бедный Макаров не ожидал такой скорой развязки, поэтому сумел лишь пробормотать:

— Почту за честь, — он не договорил, потому что опять послышался словно бы сверкающий смех собеседницы:

— Ладно, воздыхатель вы мой. Завтра там же и в то же время.

И наступил конец связи. Тупо ныли в ухо частые гудки, и Игорь Андреевич не знал, верить тому, что он сейчас услышал или нет? Сердце часто и, казалось, громко ухало в груди. Когда до него окончательно дошло, что завтра вновь увидит неземное божество и будет с ним, то есть, с ней, Викторией, разговаривать, Макаров счастливо улыбнулся и пристукнул кулаком по столу. Вот оно и накатило, думал он, счастье-то! Знай наших!

Надежда Ивановна между тем решила пренебречь приказом начальника. Чего там, подумала она, один день ничего не решает. Пока письмо дойдет до Кингисеппа, пока до Москвы доберется красавчик Древяскин, не один, пожалуй, день пройдет. А может и неделя. Почта у нас известно как работает. Она не знала, что Макаров послал с письмом в Кингисепп Виталика, самого у них в отделе бестолкового молодого парня, недавно закончившего милицейский вуз в Стрельне. Ему было поручено не только отвезти письмо, но и по возможности, с помощью местной полиции, задержать быстроногого преступника. Виталик, в отличие от доблестного служаки Саши, расторопностью и исполнительностью не отличался, зато много рассуждал о тонкостях криминалистики. Он бывал просто невыносим, когда пересказывал, как на школьном экзамене, разные истории преступлений и как они были раскрыты. Этим он очень напоминал кадета Биглера из романа Гашека «Похождения бравого солдата Швейка». Поэтому его и прозвали Кадетом.

Так вот Кадет был уже в Кингисеппе, когда Надежда Ивановна, вопреки приказу начальника, поехала не в Москву, а на уик-энд с шашлыками. Она провела два незабываемых дня на берегу живописного озера неподалеку от Зеленогорска в обществе обаятельного сорокапятилетнего Эдуарда. К сожалению, он был женат, но это не слишком огорчило Надежду Ивановну, которая, как и все женщины, подобные, по остроумному суждению Козьмы Пруткова, шашкам, хоть и стремилась «в дамки», но это не было для нее первоочередной жизненной задачей.

Она села в поезд «Петербург — Москва» лишь в понедельник, когда Кадет уже вернулся из Кингисеппа и доложил Макарову, что, по странной случайности, подозреваемый каким-то образом сумел получить адресованное ему до востребования письмо, несмотря на то, что он, Кадет, и еще двое местных сотрудников вели неусыпное наблюдение за почтовым отделением. На это Макаров ответил, что совсем этому не удивлен. И весьма красноречивым жестом показал, где у Кадета были глаза, когда он «вел неусыпное наблюдение». Тот не обиделся, лишь развел руками и пробормотал, что готов понести наказание и в дальнейшем таких «проколов» не допускать. Макаров покачал головой и сказал, что Кадету, как завещал Ленин, ему надо еще «учиться, учиться и учиться». Когда тот ушел, майор набрал номер Надежды Ивановны. Услышав в трубке лязгающий грохот колес, спросил:

— Вы в транспорте?

— Так точно, в метро, — солгала Надежда Ивановна.

— Вы уже познакомились с Дроздовой?

— Нет еще.

— Почему нет? Подозреваемый уже должен быть в Москве. Он покинул Кингисепп два дня назад. Чем вы там занимаетесь уже третий день?

— Объясняю. Дроздовой дома нет. Наверное, уехала на выходные. На шашлыки.

— Так ведь сегодня уже вечер понедельника. Почему вы не пробили ее по базе и не связались по телефону?

— Пробивала, — продолжала выдумывать женщина, — трубку не берет.

— Немедленно устраивайте засаду возле ее квартиры. Я сейчас позвоню Евстигнееву, чтобы он дал людей.

— Ой, — всполошилась Надежда Ивановна, — зачем же вам беспокоиться? Я сама туда как раз еду. Все будет исполнено.

— Ну ладно, действуйте.

У Игоря Андреевича настроение в этот понедельник было неважное. В прошлую пятницу с самого утра шел сильный дождь, и, конечно же, на Университетской набережной Виктории не оказалось. Напрасно он стоял под зонтом почти полчаса у гранитного спуска к воде. В выходные ему пришлось тащиться на дачу, точнее сказать, на участок в садоводстве, на котором стояло ветхое строение в один этаж площадью тридцать квадратных метров. Уже давно намеревался он снести эту халупу и построить нормальный дом (стройматериалы по заниженной цене он легко мог взять у Павлодаева), но постоянная работа отрывала его от дачных дел, и это тоже служило жене поводом для «окучивания» его ушей. Сегодня с утра он также простоял сорок минут напротив университета, но божественная Виктория так и не появилась. И вот теперь он раздумывал, звонить ей или нет.

Тем временем поезд подошел к Москве. Надежда Ивановна прямо с вокзала поехала по указанному на конверте адресу. Ну и названия в Москве! Улица Солянка, подумать только! Сразу есть захотелось. И вправду, Надежда Ивановна еще не завтракала, поэтому зашла в кафе на этой улице с таким аппетитным названием, где съела пару блинов с медом и выпила чашку кофе с рогаликами. Теперь оставалось придать себе вид почтальона. Она надела на голову цветастый платок, застегнула на пиджачке все пуговицы и слегка сгорбилась.

Подъезд нужного дома был заперт, но внезапно дверь отворилась и мимо Надежды Ивановны проскользнула невысокая, но с великолепной фигурой, обаятельная шатенка с полуулыбкой на открытом лице. Следователь проскользнула в парадную и вошла в лифт. На пятом этаже она вышла и нажала кнопку звонка у внушительного вида массивной стальной двери. Через пару минут дверь отворилась, и на пороге стоял не кто иной, как сам Древяскин! Вот это удача! Правда, от такой неожиданности Надежда Ивановна поначалу смешалась, но тут же взяла себя в руки и твердым официальным голосом спросила:

— Гражданка Дроздова здесь проживает? Ей письмо.

Подозреваемый расхохотался и ответил: