Нелюбимая жена - Злата Романова

кусаю губы, потому что его пальцы находят какое-то волшебное местечко, прикосновение к которому усиливает мое возбуждение. Сдерживаю стоны, вцепившись руками в простыню под собой, но тело сдерживать не так-то просто. Чем больше он ласкает меня, тем сильнее я выгибаюсь. Живот дрожит, а дыхание прерывается, пока возбуждение не переходит в боль. И тогда, я снова начинаю отталкивать его руку, потому что эта боль пугает.

– Ну, что же ты дикая такая! – с досадой говорит он, но уступает.

Встает с кровати и идет к тумбочке, ища что-то в ящике. Когда Тимур неожиданно стаскивает с себя штаны, я снова зажмуриваюсь, хотя и так мало что можно разглядеть в темноте. Слышится какой-то шелест, потом шуршание и, когда кровать прогибается под весом мужчины, я снова начинаю дико нервничать.

Лежу с закрытыми глазами, в той же позе, что он оставил меня, боясь даже пошевелиться, когда он ложится, нависая надо мной, и целует в шею.

– Расслабься.

Легко ему говорить!

Жду, что вот-вот он перейдет к главному, но Тимур продолжает целовать шею и верхнюю часть груди, снова касаясь пальцами «там». Продолжает прежние манипуляции, заставляя меня вновь выгибаться от сладкого ощущения в животе, а потом неожиданно скользит ниже, надавливая пальцем, который с трудом входит в мое тело, вырывая из моего горла испуганный писк.

– Бля, неужели все девственницы такие узкие!? – ругается Тимур, и меня окатывает волной смущения от его похабных слов.

Но мозг работает, анализирует информацию, приходя к выводу, что девственниц у него до меня не было. И это приносит облегчение, потому что я не хотела бы знать, что он из тех мерзавцев, которые могут обмануть невинную девушку. А ведь таких хватает!

Я чувствую дискомфорт, когда он шевелит пальцем, добавляя к нему второй, и лежу неподвижно. Тимур двигает ими взад-вперед и постепенно, они скользят легче, а я уже радуюсь тому, что мое тело не осталось сухим, потому что одна из кузин прямо заявила, что она фригидная и без смазки им с мужем приходится туго. Надеюсь, мой муж не слишком одаренный ниже пояса, потому что даже его пальцы приносят ощутимое неудобство.

Видимо, терпения Тимура надолго не хватает, потому что он скоро вытягивает пальцы и я чувствую на лице его тяжелое дыхание, когда в меня начинает протискиваться что-то гораздо большее. Испуганно впиваюсь ногтями в его предплечья, инстинктивно пытаясь оттолкнуть.

– Ай, больно! – вырывается тихий всхлип, но в этот момент он скользит глубже и я уже кричу, потому что терпеть невозможно. – Перестань! Хватит, Тимур!

Он замирает, утыкаясь носом в мою щеку и опаляя горячим дыханием кожу. Я не могу сдержать слез, потому что кроме боли, чувствую еще и страх. Меня буквально распирает изнутри, и, я даже двинуться боюсь. Тимур тоже не двигается, не спеша вынуть из меня свою штуку, которая вообще ни разу не маленькая.

А вдруг, мы не подходим друг другу, и он мне что-то там повредил, поэтому так больно?

– Тимур… – умоляюще прошу его. – Не надо больше!

Он медленно выскальзывает, прекращая мои мучения, но внутри все еще печет, а я все не могу перестать плакать, хотя постепенно накатывает стыд за свой малодушный страх. Я ведь знала, что в первый раз больно. Все через это проходят. Ну, что за позорная истерика!

Тимур, ничего не говоря, уходит в ванную, а я сворачиваюсь клубочком и плачу в подушку, прикрывшись одеялом.

Глава 17

Прерываться на середине процесса охренеть как болезненно, но я не могу продолжать, пока Лейла корчится от боли подо мной. Не животное же я, в конце концов!

Ухожу в ванную и выбросив презерватив, беру дело в свои руки, потому что ждать, пока само пройдет – не вариант. Я слишком сильно заведен. Освобождение не приносит особого удовлетворения, но хотя бы дискомфорт устранен. Быстро обмываюсь под душем и обернув полотенце вокруг бедер, мочу под краном еще одно, чтобы отнести его Лейле.

Она ожидаемо плачет, свернувшись под одеялом, так что я включаю торшер и подхожу к кровати, садясь рядом с ней на матрас. Не знаю, как успокоить плачущую женщину, поэтому действую по наитию. Кладу руку ей на голову и ласково глажу, как ребенка.

– Я принес тебе, чем вытереться, – говорю ей, и Лейла затихает. – Но, если хочешь, могу отнести в душ.

Протягиваю ей полотенце и она берет его, пряча взгляд.

– Можешь выйти, пока я… Можешь ненадолго выйти? – хриплым от слез голосом, просит она.

– Ладно, – соглашаюсь, понимая ее потребность остаться одной.

Лейла очень стеснительная и я это уже осознал. Чудо, что у нас вообще дошло до секса, хотя я не скоро ожидал ее согласия.

Выхожу из спальни и натягиваю на себя штаны. Настроение катастрофическое. Стремно от самой ситуации в целом. Никогда не думал, что доведу до истерики свою жену в первую брачную ночь, как не ожидал и того, что ей будет настолько больно. Все-таки, девственниц у меня еще не было, хотя одна пыталась притвориться, но я сразу ее раскусил.

Не думаю, что при таком раскладе, в скором времени Лейла даст мне второй шанс. Она, похоже, здорово напугана. Придется начинать все сначала и снова уламывать ее. Конечно, не сразу, пусть несколько дней освоится с мыслью, что у нее появилась половая жизнь, но хотелось бы наладить этот аспект наших отношений, потому что до сих пор, таких неприятностей у меня не случалось и это невольно бьет по самолюбию.

Копаюсь в телефоне двадцать минут, прежде чем пойти обратно в спальню. Лейла как раз меняет постельное белье, успев принять душ и надеть одну из своих закрытых пижам. На меня она не смотрит, молча занимаясь своим делом, словно меня тут и нет вообще, а закончив, скользит под одеяло и отворачивается к стенке.

С тяжелым вздохом выключаю свет и ложусь рядом.

– Ты в порядке? – спрашиваю у нее.

– Да, – тихо отвечает она.

Думаю спросить, нет ли у нее кровотечения, но быстро понимаю, что лучше не стоит.

– Обезболивающее нужно?

– Нет.