Рандолевый катран - Сергей Буянов

– Мне штрафную, как я понимаю?

Чугуев мотнул головой и разлил чачу по стопкам. Себе на донышке, гостю под завязку с горкой.

– С прибытием!

Они чокнулись. Чача Ядвиги Францевны, действительно, оказалась убойной. Чугуев только окунул кончик языка, и того хватило. Теперь он выглядел ещё пьянее.

Зябликов выпил вторую штрафную. Закурил.

– Значит, вы м-меня решили обойти? – Чугуев посмотрел на собутыльника мутными глазами.

– Да что ты, Леонид Аркадьевич? Мы за тебя пасть порвём кому угодно!

– Рвать ничего не надо. Давай лучше выпьем!

– Насыпай!

Выпив по третьей, Зябликов разохотился. Он потянулся за бутылём.

– Не надо гнать лошадей! Обожди!

– Лень, ты что? За море!

– Кино хочешь посмотреть?

– Да ну его, это кино! Лучше вот так, посидим, поговорим! Не так часто зовёшь в гости! И в квартиру, и в кабинет! – сострил заместитель.

– Курить хочешь?

– Спрашиваешь! Только в вашем подъезде не хочу. Там консьержка дикая. Я ей комплимент, а она: "Проходи!" Кстати, сколько ей лет?

– Двадцать.

– Вот это да! А ведёт себя как старушка. Наверняка что-то там у неё есть, – Зябликов облизнулся.

– Покурим в зале, там окно на лоджию открыто!

– Не замёрзнем?

– Не-а! – икнул для убедительности Чугуев.

Удержать Зябликова он не смог. Всё-таки выпил гость ещё стопку, перед тем как выйти в зал. Чугуев к тому времени намочил уже пол-языка.

– Поставлю кино, – Чугуев пошатнулся, обронив коробку с кассетами. Достал первую попавшуюся, посмотрел. – Четыре креста. Поставить?

– Давай, Лень! – Зябликов удобно расположился в кресле. Закурил.

Чугуев поставил кассету. Началось с сумеречного освещения и "рабочих звуков".

– Германская порнушка? Узнаю, узнаю. Качество только страдает. Наверняка, пиратская, а?! – Зябликов погрозил пальчиком. – Как он её драконит! Покажут яснее?

– Покажут, – Чугуев кивнул. Сходил на кухню. Вернулся с бутылкой пива.

– Отполируем?

– А! Давай! Я хоть и не в отпуске, но, – Зябликов посмотрел на часы, – время пребывания на объекте!

– Мы всю жизнь на объекте!

– И то верно! – Зябликов в одной руке держал фужер, другую протянул для пожатия.

Чугуев сдавил ладонь заместителя.

– Пей! А то сейчас интересное начнётся!

– Настолько интересное?

– Подавиться сможешь! – необычайно трезвым голосом сказал мэр.

Зябликов от неожиданности поперхнулся.

– Закусывай, закусывай!

Закусывая, морщась, гость опустил голову.

– Зябликов! Ты половой гигант! – громом раздался голос Елизаветы Николаевны.

Заместитель посмотрел на экран. Там высветились оба участника порносъёмки в полный рост. В этот момент Зябликову Лизка показалась страшной, сморщенной и высушенной как петушиный гребень в июльскую жару.

– Это откуда, Лёня?

– Забудь! – Чугуев дружески похлопал по плечу заместителя.

– Это она, эта сука подстроила? Подставила заместителя мэра, как такое забыть?

– Забудь, что ты заместитель мэра, – Чугуев улыбнулся. – И Лизавету тоже забудь. Ещё выпьешь? Или сразу напишешь заявление?

– Ты, ты почему такой трезвый? Только что лыка не вязал!

– А потому, Зябликов, что я мэр, а не твой собутыльник. Давай, решай. Пишешь заявление или объяснение по факту прелюбодеяния?

– Объяснение? Уволь!

– Считай, что уволен с сегодняшнего дня!

– Не круто ли берёшься? Ты же никто! И выбрали тебя мы, не забывай этого!

– Ты готов писать? – Чугуев открыл папку с чистым листом.

Зябликов, сопя, накропал заявление "по собственному желанию".

– Отдай кассету! Тогда подпишу!

– Что за условия? Вернёмся к объяснительной?

– Не надо. Я понял. Копий предостаточно. Но тебе, Леонид Аркадьевич, это с рук не сойдёт.

Ещё поворчав для острастки, заместитель подписал заявление.

– Прощай, Зябликов, половой гигант!

– Супругу-то, хоть не тронешь?

Чугуев пожал плечами.

– Ясно. Сволочь ты, Чугуев.

– Ещё одно оскорбление, и загремишь под статью. Я при исполнении, а ты чужой человек в нашей организации. Частное лицо. А лучше сказать, рожа. К тому же, бесстыжая! Иди уж! – Чугуев захлопнул двери.

Через полчаса раздался звонок. Чугуев поднял трубку.

– Что же вы делаете, Леонид Аркадьевич? Так можно все кадры растерять! Как я буду отчитываться перед областью за текучку?

– Вам, Клара Семёновна, я доверяю целиком и полностью. На вас надеюсь. Вы сможете оправдать любые кадровые пертурбации! – говорил, как чеканил, Чугуев.

– Польщена доверием, но…

– Это ваше право, Клара Семёновна! – Чугуев положил трубку. Закрыл глаза, задумался. Оставался ещё председатель профкома.

Леонид Аркадьевич посмотрел на часы. Пора звонить губернатору!

– Наслышан, наслышан, Леонид Аркадьевич! – сказал губернатор тотчас после приветствия.

– Стараюсь, Иван Ильич! – ответил Чугуев, подготовленный к поощрению за работу на Черноморском побережье.

– Дров не наломаешь, Леонид Аркадьевич?

– Вы по поводу секретарши и первого заместителя?

– Я по поводу начальника Отдела кадров.

– С Кларой Семёновной мы поработаем ещё не один год и наведём порядок!

– Советую пересмотреть свои взгляды на подчинённых.

Чугуев сник. Вот так, на взлёте подрубают крылышки!

– Понимаю.

– Возьми себе нового главбуха, и проконсультируйся с другом Мискиным по поводу статьи девятой. Молодец! Надо перенимать опыт, а не просто так отдыхать на побережье.

Губернатор попрощался и положил трубку.

Вот так! Возьми нового главбуха: ни больше ни меньше! И супруге Зябликова придётся дать отставку.

Когда вернулась жена, Чугуев первым делом спросил о работе.

– А что моя работа? Что в ней изменится? Балансы, отчёты. Рутина.

– А нет желания порулить бюджетом города?

Надежда посмотрела на мужа, как на сумасшедшего.

– Что произошло?

– Я тут решил поменять кадры у себя в Управе. Нужен грамотный главбух.

– Я понимаю. Но что скажут люди?

– Люди скажут, что Чугуев поступает правильно. Объявим в газете конкурс на замещение должности, предъявим требования. Никакого кумовства!

– Лёня? Ты куда ездил? – Надежда отодвинулась, чтобы поглядеть на мужа со стороны.

– К Чёрному морю, если ты помнишь.

– Но ты говоришь такие вещи!

– Крамольные?

– Смелые и разумные. Ты где был? У тебя кто-то появился?

– Сколько много вопросов и сразу, Наденька! Я был в санатории, а работал за местного мэра. Если смотришь телевизор, знаешь, что там прошёл тайфун. Нужно было восстановить курортную инфраструктуру. Местный мэр приболел, заменить его было некем, подвернулся однокашник, то есть я.

– И Мискина там была?

– Это фамилия мэра Мискин.

– Родственник? – всё больше воспламенялась Надежда.

– Да однофамилец! Какой он родственник? И кто такая Мискина, чтобы у неё полстраны было родственников. Насколько ты знаешь, она уехала в неизвестном направлении. К тому же, я совсем не забыл, что она сделала.

– Старая любовь не ржавеет, Лёнечка.

– Вот, уже и обижаешься! Не ржавеет, может быть, зато испаряется!

– У кого как. У кого и в осадок выпадает.

Чугуев обнял жену за плечи.

– А давай-ка, взбаламутим и растворим твой осадок!

– Что ты? Сейчас Вася придёт из института! – отвечала Надя сдавленным голосом. Чугуев нёс её на руках в спальную…

ГЛАВА 13

– Всем получить ваучеры! – распорядился начальник цеха после утренней планёрки.

– Следующим приказом будет: "Всем сдать ваучеры!" – сострил Никита, когда начальник цеха вышел.

Все засмеялись. Острот по поводу ваучеризации было видимо-невидимо. Работяги понятия не имели, что делать с этой бумаженцией. Квартиры разрешили приватизировать безо всяких ваучеров. Рынок акций далёк от обычного человека, рабочему что "медведи", что "быки" – одинаково фиолетово. Никита не был работягой, но и старшим начальником тоже. Ни инженер, и не рабочий. Так, мастеришка. Ни пришей-пристебай. Поэтому Никита позволял себе шутить с рабочими. И они понимали молодого специалиста. Даже в какой-то мере уважали и спрашивали совета.

– Куда нам этот ваучер пристроить, что скажешь, Никита?

– Лучше всего свернуть его в трубочку…

– Ха-ха-ха! Можешь не продолжать! – мужики схватились за животы.

– Просто начальник скажет, чтобы сдали их обратно и получили в бухгалтерии их стоимость. Вот и всё.

– И сколько они стоят?

Никита пожал плечами.

– А как лучше-то?

– Лучше продать их одному типу. Хоть на литру хватит.

– И ты знаешь этого типа?

– Конечно. Я уже с ним договорился.

– Тогда мы сдавать в бухгалтерию не будем.

Никита, не дождавшись окончания перекура, вышел из цеха. Он позвонил Димычу.

– Ага! – сказал Димыч вместо "Алло".

– Ты что завтра делаешь? – Никита знал, что Димыч в последнее время нигде не работает в связи с отменой статьи за тунеядство.

– Да так, есть дела.

– У меня дело поважнее всех твоих! Сегодня после работы заходи! Срочно!