Моя чужая дочь, или Сюрприз для богача - Яна Кроваль

Катя не поддалась на уговоры брата. И вместо охмурения перспективного холостяка предпочла заняться поисками халтуры для меня. И продолжала помогать мне все эти годы, периодически подкидывая работу по моей неудавшейся специальности... А потом вдруг взяла и всё-таки продалась Вадиму. Из-за чего теперь на сердце было донельзя тоскливо. И я, в стремлении отвлечься от предательства Катарины, решила переключиться на Вадима.

Вспомнила, как впервые его увидела. Красивого, уверенного в себе мужчину, с интересом оглядывающего нашу маленькую комнатушку с обшарпанной мебелью. Наши взгляды встретились, он отвернулся, а затем, сухо выразив восторг от встречи с Катей, попросил познакомить его и со мной. Непричёсанная, в мятой домашней одежде, я не ожидала, что он всерьёз обратит на меня внимание. И потому сочла этот жест банальной вежливостью. Своеобразным способом показать Ленцам, что Катя его не интересует. В пользу последнего говорило и уделённое нам время. Вадим пробыл у нас не больше получаса, произнёс несколько сотен слов, старательно игнорируя присутствие Катарины, выпил чаю и удалился, сославшись на неотложные дела. Даже номерок ни у кого не попросил. Чему Катя лишь обрадовалась, не желая быть разменной монетой в играх брата. Я же не очень убедительно изобразила безразличие — и легла спать, волевым усилием заставив себя выкинуть этого красавчика из головы. Утром эмоции поутихли, мы вышли на улицу... И наткнулись на Вадима с букетом в руках. Катю он приветствовал лёгким кивком, а цветы протянул мне, предложив подвести нас до института. Обеих.

Разумеется, Катька с презрением отказалась, я тоже собиралась откланяться, но Вадим оказался настойчив, время поджимало — и мы подчинились. После занятий, невесть как добыв моё расписание, он снова меня перехватил. И попросил телефончик. Очарованная его речами и харизмой, я беспрекословно его дала. А взамен потребовала, чтобы он за мной больше не приезжал, прекрасно осознавая, что столь откровенные ухаживания обеспеченного мужчины за простой студенткой не найдут положительного отклика в сердцах моих знакомых. А лишь вызовут ненужные слухи. Вадим согласился. Впрочем, от Катьки я ничего скрывать не собиралась и тем же вечером всё ей рассказала, получив в ответ пожелания долгой и счастливой семейной жизни. Искренние. Потому что это был вполне легальный способ укрепить статус Лёни без дополнительных жертв со стороны Кати. Ведь именно он свёл нас вместе...

В общем, Катя была довольна возможностью строить личную жизнь так, как ей заблагорассудится, и палки мне в колёса не ставила. А я... Я была влюблена по уши. После занятий мчалась в общежитие, переодевалась — и неслась на очередное свидание в какой-нибудь отдалённый район или парк, где нас не могли застать врасплох. Иногда мы ужинали в неприметном кафе, иногда перекусывали прямо на лавочке. Пирожками, купленными в ближайшем лотке. А когда похолодало, Вадим снял для нас однокомнатную квартиру на окраине. Но ночевали мы там редко, обычно перед выходными — чтобы не бегать туда-обратно через весь город, рискуя вызвать лишние подозрения. Затем я забеременела — и Вадим тотчас сделал мне предложение руки и сердца. Вопреки мнению родителей, которые были не очень рады перспективе получить в невестки девушку без денег. Бесполезную с их точки зрения. Однако Вадим заставил их принять его выбор. Правда, желания познакомиться со мной они всё равно не изъявили. Но я не расстроилась.

На свадьбе так или иначе встретимся. Куда торопиться?

Да. Мне было слишком хорошо, чтобы искать подвохи. По сути, я глядела на мир через розовые стёкла очков. Меня ничуть не волновало, что мы, несмотря на моё деликатное положение, по-прежнему избегали появляться на людях и ночевали порознь. Я просто была счастлива. Напоказ носила помолвочное кольцо, с гордостью выпячивала пузо — и ловко уходила от расспросов на тему отца будущего ребёнка. Пожалуй, меня даже забавляло это внимание. Я купалась в нём, как в золоте, отчётливо ощущая собственное превосходство над простыми смертными... Кроме Катьки, которая играла на моей стороне.

Вместе мы научились загадочно улыбаться на косые взгляды, с лёгкостью пресекали неумелые попытки однокурсников проследить за моими перемещениями — и получали нереальное удовольствие от процесса.

Свидания украдкой наполняли мою жизнь яркостью, а отсутствие совместных фотографий — вживую, на электронных носителях или выставленных в интернете — ничуть меня не смущало. Я не видела ничего плохого в нежелании Вадима выставлять свою жизнь напоказ. Не слышала никаких тревожных звоночков. Ведь нас связывало нечто большее, чем обыкновенная влюблённость... Мы были почти семьёй! И лишь гораздо позже до меня дошло, что таким образом Вадим готовил себе путь отступления. Потому что на деле хотел расстаться. Искал повод... Как и говорил Дегтярёв. А теперь ситуация повторялась. Только уже с самим Сергеем Михайловичем.

Никто не видел нас вместе, чтобы доложить об этом Марине, которая могла бы предъявить ему претензии. Никто не ходил за мной по пятам, чтобы сообщить Дегтярёву о моей верности и заставить его усомниться в ошибочно поставленном диагнозе. А значит, мне оставалось лишь ждать, делая вид, что между нами ничего не было... И с каждым днём это получалось всё лучше.

Смирившись, я целиком посвятила себя работе. Не думала о ребёнке внутри меня, не ходила к врачу и даже на учёт в женскую консультацию не встала — времени не было. Девочки отнимали всё моё внимание, все силы. И после отбоя, на автомате приготовив Миле еду, я валилась на кровать и моментально засыпала. Чтобы утром начать всё сначала... По кругу. Одно и то же. День за днём. В надежде, что когда-нибудь мои старания принесут плоды и Наина наконец-то заговорит... Но беда пришла раньше.

В то роковое утро меня разбудил не щебет Милы, тихонько играющей в куклы с пришедшей в гости Наиной, а деликатное, но требовательное прикосновение к обнажённому плечу.

— Вставайте, — поймав мой слабоосмысленный взгляд, приказал Дегтярёв.

— Что-то случилось?.. — хриплым со сна голосом уточнила я, испуганно приподнявшись на локте.

Однако посторонних в комнате не наблюдалось.

— Нам пора ехать в суд. Будем оформлять совместную опеку.

— А девочки?.. — совсем растерялась я, обнаружив Милу мирно спящей в своей постели.

Что было абсолютно нормально в такую рань, но меня почему-то напрягло. И не зря.

— В суде им не место.

— Одних я их тут не оставлю! С вашей мамой тоже, — добавила, опередив собеседника.

— Здесь есть прислуга, — всё-таки возразил Сергей Михайлович.

— И вы прекрасно знаете, как она относится к детям, — подхватила я. — Иначе ваши работники давно натравили