Наследие предков - Сурен Цормудян

Все было проделано чисто, и плевать, что вся операция затребовала много времени, не говоря уже о дизтопливе. Главное, что цель достигнута. К счастью, ни людей, ни крабов-мутантов группа Колесникова во время своего рейда не встретила.

Борис закрыл люк, отрезав свой крохотный мирок боевого отделения машины от внешнего мира, стянул с головы капюшон химзащиты, снял маску и вытер вспотевшее лицо. Затем прильнул к смотровому прибору.

— Плохо, что ветра нет, — недовольно проворчал он.

— Почему? — послышался голос механика-водителя.

— Парни, уходя, наследили ножками на пляже. Не залижет. А хотя…

— Что?

— Пара крабов вылезла. Видимо, бэтэр наш их потревожил. По следам топчутся. Ну пусть топчутся. Это нам сейчас только на руку.

Тигран возвращался в свое жилище уже ночью, когда основная масса населения общины спала. Он то и дело нагибался и поправлял свой рюкзак, висящий на плече, проходя очередную низкую арку. Вот и поворот налево. Там его хижина. Из коридора бил тусклый свет. Интересно, почему?

Баграмян выключил свой фонарь и повернул. В конце коридора на перевернутом ведре сидел Саня Загорский, сложивший руки на коленях и уронивший в них голову. Перед ним стояла масляная лампа с закопченным стеклом, в которое в каких-то неутомимых суицидальных попытках билась стайка мошек.

— Саня! А ты чего тут сидишь?

Загорский вздрогнул и поднял голову. Вид у него был неважный: воспаленные глаза, бледное больше обычного лицо и искусанные губы.

— Привет Тигран. Вернулся уже?

— Я-то вернулся. А ты что, заказ свой не видел? Я у тебя на шконяре оставил.

— Чего?

— Фоторамка, — брови Тиграна поднялись. — Забыл?

Загорский снова вздрогнул и поежился:

— Ах… Да, да… Конечно…

— Эй, да что с тобой? — Тигран опустил рюкзак на пол и присел на корточки, внимательно глядя на соседа. — Рамка нерабочая?

— Что ты! — Лицо Александра перекосилось в какой-то жутковатой ухмылке. — Все работает.

— А что случилось тогда?

— Да ничего. Кошмар приснился.

— Что за кошмар?

— Калининград. Улицы. Солнце. Прохожие снуют. Светофоры пищат. Музыка из гипермаркетов. Флаги над мэрией развеваются. Фонтаны на площади. Всё живо. Всё живет. И все — живут.

— И что же в этом кошмарного?

Загорский пристально взглянул на Баграмяна.

— Я проснулся.

Тигран кивнул:

— Н-да… Хуже не придумаешь ситуации, конечно… Слушай, ты ничего не знаешь о гостях из Красноторовской колонии?

— Нет, — мотнул головой Саша.

— Жаль. Что-то там наш незабвенный Самохин мутит…

— Кстати, — Загорский вдруг оживился. — Ты еще не в курсе?

— В курсе чего?

— Мне Самохин особое задание поручил.

— Тебе? Особое задание? — Баграмян усмехнулся с сомнением. — Брат, ты извини, конечно, но…

— И ты — мой напарник. Так он сказал, — перебил собеседника Александр.

— Что? — Тигран нахмурился. Улыбка сползла с его лица, и он поднялся. — И что за работа?

— Найти старое нацистское метро.

— Что за бред! Нет в области никакого метро. Была железная дорога от Балтийска до Приморска под землей, но завалена давно. Чего там, с десяток километров всего, или чуть больше.

— Я тоже так считал. Но… Мой отец вот в него верил.

— Да что за чушь такая? Это ты майора убедил в том, что метро существует?

— Нет, — Загорский мотнул головой. — Я, наоборот, пытался убедить его в обратном. Но вышло так, что убедил он. Дескать, есть это метро. Идет аж до Балтийска.

— Ну хрен его знает. Только, я-то при чем тут?

— Я же сказал. Ты мой напарник.

— Да с какой стати, брат? — Баграмян стал злиться. — Я в город на добычу хожу. Мне казематы эти никак не интересны.

— Дайте поспать, ироды! — раздался приглушенный голос из одной ближайшей кабинки-жилища.

— А что ты мне предлагаешь? — Саша перешел на шепот. — Кого мне в помощь староста даст? Идиотов типа Марли и Чела? Все вменяемые люди на своих работах заняты.

— А я, значит, не занят ничем по-твоему? — зло прорычал Тигран.

— Я этого не говорил. Но… — Загорский поднялся и подошел совсем близко. — Слушай, я так понял, что Самохин хочет удалить тебя из общины на время. Так-то ты в город уходишь на полдня, максимум на день. А тут работа подольше предвидится.

— Удалить меня из общины? — нахмурился Баграмян. Теперь он тоже шептал.

— Именно.

— Да я его дом труба шатал! — проговорил разведчик с наигранным акцентом, хотя на самом деле акцент ему был совсем не свойственен. — За каким чертом?

— Я не знаю. Но это явно связано с твоим отношением к Стечкину. И мне кажется, что что-то не то у Самохина на уме. С чего бы он вдруг вспомнил эту легенду про немецкое метро? Пойдешь со мной, и у нас вместе будет больше шансов разобраться, что же он задумал.

— А ты-то чего так хочешь, чтоб я с тобой пошел?

— Я же сказал уже. И… страшно мне, Тигран, — Саша вдруг вытаращил глаза.

— Страшно? Подземелий, что ли, страшишься?

— Да…

— И с чего вдруг? Ты же лучший диггер. Никогда подземелий не боялся.

— Просто я… — договорить Александр не успел. За спиной Тиграна возникла сонная рыжеволосая физиономия Василия Борщова.

— А, вот ты где, ара, — пробормотал верный слуга своего хозяина.

Тигран поморщился и обернулся. Борщов ему никогда не нравился. И дело скорее не в том, что рядовой срочник позволял себе всяческие панибратские и граничащие с хамством реплики, а Баграмян все-таки выше званием и по возрасту старше. Просто Борщов был стукачок, и все это знали. А еще этот, зависший в подростковом возрасте, хотя взрослый уже, на первый взгляд человек, всегда напоминал шакала Табаки при злобном тигре Шер-Хане, из известной книги Киплинга о взращенном волками человеческом детеныше.

— Чего тебе, Бульон? — грубо, но тихо, дабы не тревожить спящих соседей, ответил Баграмян.

— Да ищу весь день. Вроде, говорят, вернулся ты. Остальных видел. Тебя — нет. Небось опять к Казимировне клинья подбивал, ага? — Борщов оскалился. И если в словах его явной пошлятины не содержалось, то сама улыбка весь нехороший подтекст буквально выплескивала наружу.

Тигран прошуршал по своей щетине кулаком, пристально глядя на рыжего.

— Ну так чего тебе надо-то?

— Распоряжение хозяина тебе передать хотел. А может, Крот уже поделился новостями, а? — Помощник Самохина глянул через плечо Баграмяна на Загорского.

— Да, я ему уже все сказал, — недовольно проворчал Саша, который был не очень рад визиту Борщова.