Вспомни обо мне - Анна Данилова

– Рита, как-то неубедительно все это звучит, – Марк зевнул.

– Просто ты – не женщина. Марк, выясни, кому принадлежит этот телефон и кто такая Агренич.

– А ты позвони да спроси…

Рита набрала номер. Послышались длинные гудки.

– Видишь, бумага пожелтела… Этот номер, вероятно, уже не существует. Вспомни, как часто нам меняли номера.

– Хорошо, я постараюсь выяснить для тебя, кто такая Агренич. Возьми этот листок. Ну что, теперь все? Рита, я спать хочу…

– Вот, смотри… еще кое-что и очень странное. Список продуктов. Когда я иду на рынок или по магазинам, то пишу список.

– Это я знаю, у меня полные карманы этих записочек.

– А теперь обрати внимание, откуда я вынула эту записку. Видишь, старый журнал «Пари Матч». Сложенный вдвое. А в нем – записка. Причем она вложена давно, потому что та часть, которая оставалась снаружи, истрепалась и потемнела. То есть этот журнал давно никто не открывал. Думаю, Вера какое-то время держала его, поскольку он красивый, яркий, французский, где-нибудь на телефонном столике, и использовала вместо телефонной книги. Видишь, как много самых разных номеров?

– Так тебя интересуют все эти номера? Рита… – застонал Марк. – Все это – ерунда, и ты ничего нового не узнаешь.

– Я про закладку. Ты не понимаешь Марк, что там написано.

«Малыш

Кефир

Бона

Симилак

Фрутолино

Тутейли, 200 мл»

– Что-то детское, кажется. И что?

– А то, что Вера никогда не рожала, насколько я понимаю. Откуда у нее такая закладка? А почерк, между прочим, ее! Я и невооруженным глазом вижу.

– Может, она для кого-то покупала?

– Для кого?

– Для Светланы Агренич. Рита, все, пойдем.

– Марк. Теперь посмотри на дату, когда вышел этот журнал… Декабрь 1988 года. А что необычного, запоминающегося произошло в декабре 1988 года?

– Рита, откуда же я знаю?

– Эх, ты, Марк! Седьмого декабря 1988 года в Спитаке, это Армения, произошло мощное землетрясение, помнишь?

– Господи, Рита, ну куда тебя занесло?! Да мало ли чего происходит в мире? И почему ты считаешь, что это может иметь отношение к смерти Веры?

– Это детское питание. Вера не должна была покупать его, в 1988 году ей было сколько?

– Она родилась – в семьдесят четвертом, значит, – в восемьдесят восьмом ей было четырнадцать.

– Вот именно. Но она, будучи девочкой, могла помогать кому-то, у кого был маленький ребенок. Возможно, это были беженцы из Армении. А этот Веткин или его родители… Словом, мне надо подумать. Все это может быть связано с землетрясением…

– Думаю, тебя нужно уводить отсюда пошли. Собирай все обратно в коробку.

Не хватало еще, чтобы Толя догадался, что мы рылись у него в вещах.

– А вот в его-то вещах мы как раз и не рылись.

И Рита, уложив бумаги в коробку и спрятав в шкаф, бережно, как величайшую драгоценность, положила свои трофеи-записочки к себе в сумку.

– Ладно, пошли.

Уже в прихожей она обратила внимание на вешалку, где рядом с мужскими куртками и плащами висел женский, расшитый стразами джинсовый жакет. Кому он принадлежал: Вере или Ларисе? Судя по тому, что жакет сохранил запах духов, его забыла все же любовница. К тому же жакет был роскошен, ярок, изящен, и беременная Вера вряд ли в нем поместилась…

Рита сунула руку в карман и достала носовой платочек. Чистый. Вышитые мелкие ромашки и сильный запах духов. В другом кармашке она нашла записку. Пока Марк возился с замками, она пробежала ее взглядом: «В 21.00. Люблю. Твой О.». На обратной стороне было нацарапано:

«Колготки

Лак

Бритву».

– Марк, ты много знаешь мужских имен на букву «О»?

– Рита, пойдем! У меня такое чувство, будто мы с тобой грабители, влезли в чужую квартиру. Ужасно неприятно. Не понимаю я этих воров! Лучше один черный хлеб есть, чем испытывать эту мерзкую дрожь в коленях и вздрагивать от любого шороха. Ну, ты чего там застряла?

Рита повторила свой вопрос уже в машине.

Марк, немного успокоившись после посещения квартиры Концевича, торопился домой, мчался по ночным, увязшим в тумане улицам, словно их машина была единственной в этот час.

– Ау, Марк! Ты много знаешь мужских имен на букву «О»? – Рита произнесла это в третий раз, после чего услышала.

– Рита, какая ты странная, ей богу, я думаю… Одиссей. Ты записываешь?

– Да, – усмехнулась она. – Еще?

– Овидий, Октавиан… Или вот: Оглы, как тебе? Ты что, ищешь имя для нашего будущего сыночка? Уж не забеременела ли ты, случайно? – Он ущипнул ее через мягкую ткань юбки.

– Еще…

– Оганез! – весело промычал он с восточным акцентом. – Мало?

– А если серьезно?

– Олег.

Рита загрустила. И как теперь найти любовника Ларисы Боткиной, если ей известно только одно его имя?

– Марк, тебе не кажется, что гнать так быстро в тумане – это очень опасно? Не забывай, у нас дочь.

– Рита, я устал. Хочу в туалет, в ванну и спать, спать!

– Знаешь, какой записью заканчивается дневник нашего гостя, Концевича?

– И какой же?

– Он пишет… Сейчас вспомню дословно: «Надо попросить Р. еще раз встретиться с этой Вероникой (Верой?) и проверить, она это или нет. Пусть Р. пригласит ее в кафе и посмотрит, что она выберет. Если она попросит к кофе лимон, значит, это точно она…»

33

– Рита, я понимаю, насколько утомил вас с Марком своей персоной и всеми теми проблемами, которые на меня навалились… Но я обещаю, когда все это закончится, я непременно отблагодарю вас за все, что вы для меня сделали…

Концевич стоял в халате Марка и распространял вокруг запах мыла и зубной пасты. Он целое утро провел в ванной комнате, приводя, как поняла уже Рита, в порядок не столько тело, сколько душу. Она была уверена, что он пытается убедить себя в том, что все то, что произошло с ним за последние недели, – чья-то злая воля, и что он должен набраться терпения, все это вынести, преодолеть… Во всяком случае, чувствовалось, что он работает над собой, пытается избавиться от страхов и даже планирует предпринять что-то, что поможет ему вернуться к прежней, нормальной жизни. Рите от души хотелось ему помочь. Разве мог он подумать, что, пока он спал, его «добрые» друзья прошерстили его квартиру, порылись в документах, залезли в карман жакета его погибшей любовницы, и это не считая того, что прочитали запоем его сокровенный дневник! Рита знала, что он боится обратиться к ней с просьбой еще раз встретиться с Вероникой. Но и помочь ему, предложить нечто подобное или даже навести на эту мысль она бы не посмела – а вдруг он догадается, что она открывала его дневник?

– Ты что будешь: кофе или чай? Или то и другое? А может, молоко?

Рита суетилась на кухне, накрывая стол к завтраку.

– Я? Я буду кофе. Знаешь, Рита, я вот все думаю… Лариса много спала… Может, я действительно что-то просмотрел и не понял в ее жизни? Ведь если на ее столике нашли снотворное, значит, она выпила его сама. Никто же его насильно ей не… Вот, к примеру: я – убийца. И я решил ее отравить ядом. У меня два варианта: либо я заставляю ее пить яд, либо обставляю дело так, чтобы она сама его выпила. Как обычно поступают убийцы? Изучают привычки жертвы. Если, к примеру, жертва страдает заболеванием желудка и пьет на ночь таблетки, то вместо этих таблеток можно подложить яд. Если же Ларочка пила на ночь снотворное… Рита, но кто мог об этом знать? Кто? – И сам себе ответил с грустью в голосе: – Только тот, кто спал с ней или находился в ее квартире, когда она ложилась спать. И этому «кому-то» она сама открыла дверь. Марк сказал, что на замках квартиры не обнаружено следов взлома. Может, это была подруга какая или… друг… Так не хочется думать, что она мне изменяла.

Рита налила ему большую чашку кофе.

– Спасибо тебе, Рита. Ты – настоящий ангел. Кофе… Вот хочу тебе сказать и не решаюсь… Моя жена, Вера. У нее была особенность такая. Она пила кофе с лимоном. Согласись, что не все любят кофе с лимоном.

– Да уж – Рита продолжала вести себя так, как будто бы и не догадывалась о том, что задумал Анатолий.

– Вот я и подумал. А что, если ты еще раз встретишься с этой женщиной где-нибудь на нейтральной территории, в кафе, к примеру, и закажешь кофе. Если вдруг она попросит к кофе ломтик лимона, значит, это действительно Вера. Не думаю, что во всем городе найдется женщина, которая бы сделала подобный заказ. Хотя, может, я и ошибаюсь…

– Конечно, ошибаешься. К тому же это не доказательство, и если даже предположить, как ты говоришь, невозможное, что Вероника закажет лимон к кофе, то что это тебе даст?

– Это будет значить, что все эти три года моя бедная жена где-то скрывалась, она не хотела меня видеть. И в этом случае я попрошу у нее прощения.

– А есть за что?

– Да.

– Хорошо.

С этими словами Рита достала телефон, записную книжку и набрала номер Вероники Парусниковой. Концевич, бледный, отодвинул от себя чашку с кофе и весь обратился в слух.