Любовь — первая и единственная - Пенни Джордан

— Какой еще другой мужчина? — перебила его Молли и торопливо добавила, — Ты был ее единственным любовником, Рэн.

— Нет… не правда, — возразил Рэн, но Молли заметила, что его лицо побледнело под слоем загара. — Она была любовницей Уэйна, а теперь у нее есть Ллойд.

— Нет, — твердо заявила Молли. — Нет, Рэн. Уэйн и Сильвия никогда не были любовниками. Она сказала это мне еще тогда, и я знаю, что это чистая правда. С тех пор она часто это повторяла.

— Как часто? — переспросил Рэн, но затем покачал головой. — Да черт с ними, с другими мужиками. Меня не волнует, сколько их было в ее жизни, но я не могу навязывать ей свою любовь. Она любит Ллойда.

— Конечно, любит, — согласилась Молли, — но как друга, Рэн, а не как мужчину.

— Ты бы не говорила так, если бы слышала ее разговор с ним по телефону. Как она умоляла его вернуться…

Молли глубоко вздохнула. Перед беседой с Рэном она заранее обдумала, как далеко сможет зайти в своей откровенности, какие границы не должна переступать, и какими секретами не должна делиться. Но теперь она поняла, что волей-неволей ей придется нарушить собственноручно установленные правила.

— Она умоляла его вернуться, потому что хотела уехать из Хавертон-Холла, — тихо сказала Молли. — Она жутко боялась, Рэн, боялась своих чувств к тебе и… Она сказала мне, что не выдержит больше. Она сказала, что не может заниматься делом, когда все ее мысли вертятся вокруг тебя. Она хотела, чтобы Ллойд позволил ей работать где-нибудь в другом месте, где ей не пришлось бы встречаться с тобой… Это из-за тебя, Рэн. Если ты ее любишь…

— Я видел, как она переживала, когда Ллойд уехал в Лондон с Вики, — раздраженно возразил Рэн.

— Ллойд никогда не был ее любовником, Рэн. Она не любит его как мужчину, но если ты сомневаешься в моих словах, если ты действительно хочешь узнать правду, есть всего один человек, с кем ты должен поговорить. Если ты не веришь мне, Рэн, подумай вот о чем: почему женщина ложится в постель с мужчиной, если она долгие годы жила монашкой и, тем более, уверена, что этот мужчина ее не любит? Разве не потому, что ее чувства к нему настолько сильны, что не поддаются контролю? О, кстати, — Молли сделала паузу, и отвернулась, словно намереваясь уйти. — Чуть не забыла. Сильвия звонила мне прошлым вечером. Она поговорила с Ллойдом и он разрешил ей уехать из Хавертон-Холла. Завтра она вылетает из Лондона. Иногда женщинам недостаточно одной любви. Иногда нам нужно доказательство, признание, увидеть эту любовь, услышать о ней, пощупать хотя бы.

— Что случилось с Рэном? — взволнованно спросил Алекс у Молли, входя в гостиную. — Я встретил его на дороге; он сказал, что возвращается в Хавертон. Говорит, это что-то важное.

— Гм… правда?

— Молли, — с подозрением поинтересовался Алекс. — Что происходит? Что ты ему…?

— Ой, — зажав рот ладонью, Молли пулей вылетела из комнаты.

Что за глупое выражение «утренняя тошнота», — сочувственно подумал Алекс. — Бедная Молли страдает от нее круглые сутки.

Сумки были давно упакованы, записка для Рэна оставлена на столе, документы приведены в порядок; ничто не мешало ей сесть в арендованную машину и отправиться в аэропорт. Но Сильвия все никак не могла заставить себя сделать это.

Она нерешительно поднялась на второй этаж и остановилась у спальни Рэна. Дом оставался в полном ее распоряжении. У миссис Эллиот был выходной. Сильвия резко распахнула дверь и вошла. Комната совсем не изменилась с той единственной ночи, которую Сильвия провела здесь. Она подошла к кровати, дрожащей рукой погладила подушку Рэна.

Ее глаза наполнились слезами, но она не стала их вытирать. Вместо этого она решительно направилась к входной двери.

Снаружи воздух был согрет лучами заходящего солнца. Огромные клумбы вдоль дороги сплошь заросли лавандой.

Внезапно Сильвия обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на здание. Если Хавертон-Холл всего лишь особняк, то это — настоящий дом. Она нежно погладила на прощание теплые, пористые кирпичи, прежде чем сесть в машину. У нее заказан номер в Лондонской гостинице на одну ночь, а рано утром она должна вылететь в Нью-Йорк. Пора уезжать. Тем более, что оставаться незачем.

Всю дорогу Рэн обзывал себя круглым дураком и убеждал себя, что Молли ошибается.

— Если Сильвия действительно меня любит, что мешало ей признаться в этом? — раздраженно спросил он у Молли.

— Ничего, если не учитывать ее уверенности в том, что ты ее не любишь.

Неужели Сильвия действительно уверена в этом? Почему? Всего лишь накануне ночью, держа ее в своих объятиях, он откровенно раскрыл перед ней свои чувства.

Охваченный волнением, он гнал на север, не задерживаясь ни на секунду. Когда он проезжал последние оставшиеся мили, солнце уже садилось.

Сначала Рэн заметил ее джип; его сердце екнуло, когда он убедился, что она все еще здесь. И только потом он увидел ее.

На ней был элегантный брючный костюм, в руках — портфель с документами. Рэн инстинктивно вдавил в пол педаль газа.

Рэн мчался на такой скорости, что поначалу Сильвия не могла рассмотреть за клубами пыли ни водителя, ни очертаний автомобиля. Но все же она как-то умудрилась узнать Рэна, и ее первым глупым желанием было сбежать. Но пока она лихорадочно дергала тяжелую дверь джипа, Рэн уже успел развернуться и преградить ей путь к бегству. Он вылез из машины и направился к ней с мрачным и непроницаемым лицом.

— Рэн… Я… собиралась уезжать… Я…

— Почему? — спросил он, перебив ее сбивчивое бормотание.

— Почему?

— Почему ты уезжаешь, Сильвия? Из-за Ллойда? Потому что он твой любовник, и ты не можешь вынести разлуки с ним?

Сильвия была слишком ошеломлена, чтобы изворачиваться.

— Нет! — не раздумывая, воскликнула она. — Ллойд мне не любовник.

— Тогда какого черта ты так расстраивалась, когда он увез Вики в Лондон? — взорвался Рэн.

— Я… Она… Было так ясно, чего она добивается, и что из себя представляет, а ты защищал ее, ты одобрял ее кокетство… ты хвалил ее… ты…

— Я не мог дождаться, когда же она окрутит Ллойда, чтобы ты поняла, насколько он низок в сравнении с тобой, — тихо произнес Рэн.

Сильвия уставилась на него. Наверное, солнце голову напекло, — устало подумала она. Иначе с чего бы ей померещилось это странное выражение в глазах Рэна?

— Ты не можешь и вправду думать, что мы с Ллойдом любовники, — дрожащим голосом сказала Сильвия. — Он мой друг. Он мне нравится… я люблю его, да, как человека, но… — она умолкла и облизала внезапно пересохшие губы кончиком языка.

— Не надо, Сильвия, — взволнованно произнес Рэн. — Идем со мной, — потребовал он, взял ее за руку, прежде чем она успела его остановить, и повел через покрытую гравием площадку и тисовую аллею в ту часть сада, которую Сильвия еще не успела исследовать.