Любовь — первая и единственная - Пенни Джордан

Девятая глава

— Тебя долго не было. Что случилось?

Сильвия смущенно обернулась, выронив пакет с покупками. Она вернулась в Дом священника несколько минут назад и намеревалась сразу юркнуть в свою комнату, но Рэн перехватил ее на верхней площадке лестницы.

— Ты ходила по магазинам, — с недоверием заключил он при виде упавшей сумки и вывалившегося на ковер содержимого.

— И что из этого? — огрызнулась Сильвия, наклоняясь, чтобы собрать с пола вещи. Но опередивший ее Рэн уже поднял мягкий, дорогой костюм, и, к ее ужасу, развернул его. Он долго рассматривал ее приобретение, прежде чем перевести взгляд на пылающее лицо Сильвии.

— Новый наряд. Интересно узнать, что сподвигло тебя на это?

— То, как я распоряжаюсь своими деньгами и своим временем, тебя не касается, — отрезала Сильвия.

Но он пропустил ее ответ мимо ушей.

— Чего ты хочешь, Сильвия? Сравниться с Вики? Не выйдет. У тебя нет таких… достоинств.

Злясь на него и на себя тоже, потому что насмешливое замечание Рэна сильно ее задело, Сильвия разразилась вспышкой гнева.

— Если под «отсутствием достоинств» ты понимаешь то, что я не пользуюсь своей женственностью, своей сексуальностью или… прочими дешевыми уловками, чтобы охмурять мужчин, то я рада, что у меня этого нет.

— Правда? Тогда зачем ты это купила? — вкрадчиво поинтересовался Рэн, указывая на брючный костюм.

— В голову стукнуло, — торопливо ответила Сильвия. Даже слишком торопливо, если судить по циничному взгляду Рэна. — В любом случае, — оправдываясь, добавила она, — это не тот наряд, который женщины покупают, чтобы… привлекать мужчин.

— Разве? — Рэн ехидно усмехнулся. — Слушай, Сильвия, мы же оба не дураки. Есть нечто очень соблазнительное в женщинах, которые носят брючные костюмы, нечто сексуальное и притягательное — гораздо более притягательное, чем узкие платья и обнаженные тела. Ты купила этот наряд, потому что приревновала к Вики. Потому что ты…

— Я… приревновала… к ней? — возмутилась Сильвия, выхватывая из рук Рэна костюм и запихивая обратно в сумку. — Никогда. Почему я должна ревновать? — угрожающим тоном продолжила она. — Из того, что много лет назад у меня хватило глупости… увлечься тобой, еще не следует, что я должна ревновать к твоей любовнице. На самом деле…

— Моей любовнице? — перебил ее Рэн. — Я хотел сказать, что ты ревнуешь, потому что боишься, как бы Вики не увела у тебя Ллойда. Он твой любовник и…?

— Мой любовник…? Ллойд? — Сильвия ошеломленно уставилась на Рэна.

Внезапно Сильвия поняла, что больше не вынесет этого. Не может быть, чтобы Рэн действительно считал Ллойда ее любовником; он просто играет с ней в очередную непонятную и жестокую игру. Так пусть остается играть в одиночестве. Схватив покупки, она пулей пронеслась мимо Рэна, вбежала в свою спальню и захлопнула за собой дверь. Ее сердце бешено стучало от боли и обиды.

Зажмурившись и прислонившись к закрытой двери, она почувствовала, что ее глаза наполняются жгучими слезами.

Что сейчас делает Рэн — посмеивается над ее ревностью, ее болью, ее любовью к нему, или ему вовсе нет дела до ее чувств? Может, он решил, что она ревнует, из-за его собственной ревности к Ллойду?

Работа, на которую Сильвия возлагала столько надежд, дарившая ей чувство уверенности и помогавшая преодолеть мучительную первую любовь, превратилась в источник угрозы. Разве можно сосредоточиться на своих обязанностях, когда постоянно приходится сталкиваться с Рэном?

Нет. Это невозможно, — решила Сильвия полчаса спустя, сидя за столом и пытаясь сосредоточиться на своем рабочем расписании. Как ни стремилась она наладить нормальное сотрудничество с Рэном, его присутствие выводило ее из себя. Ситуация становилась все хуже и хуже, а сама она все больше запутывалась в своей безнадежной любви. Наилучший выход, единственный выход, который у нее остался, — это поехать к Ллойду и попросить, чтобы он перепоручил эту работу другому сотруднику.

Сильвии непросто далось это решение. Она гордилась своим профессионализмом, и ей пришлось бы посвятить Ллойда в свои отношения с Рэном. Ллойд, конечно, с уважением отнесется к ее чувствам, но все же…

Если же она останется, то рано или поздно совершит ошибку, которая перечеркнет все ее успехи. Этот проект требует от нее полной концентрации и внимания, а разве это возможно, когда все ее мысли вертятся вокруг Рэна, а ее чувства к нему затмевают голос рассудка?

Это будет тяжело. Сильвия боялась подвести Ллойда; если честно, передавая работу над этим проектом кому-либо другому, она прежде всего подводила себя. Но если она останется, последствия могут оказаться гораздо более драматичными.

Злоба и презрение, проявленные Рэном сегодня вечером, лишний раз подтверждают, что у него не найдется к ней ни малейшего сочувствия. Нет, другого выхода быть не может.

Сильвия укладывалась в постель с тяжелым сердцем. Будут, конечно, и другие дома, другие проекты, но как же больно знать о том, что кому-то другому суждено восстановить фамильное поместье Рэна, и другая женщина разделит с Рэном его жизнь в любви и согласии.

Рэн не знал, что именно заставило его проснуться — выработанная привычка реагировать на любой незнакомый звук или обостренное восприятие, не отключающееся даже во сне.

Проснувшись, он лежал, вслушиваясь в темноту. На светящемся циферблате часов была половина второго. Люси, старая охотничья собака, спящая на первом этаже, залаяла бы, если б кто-то попытался проникнуть в дом.

Из открытого окна доносилось уханье филина. Никакие посторонние шумы не нарушали привычную тишину сельской ночи.

Рэн уже начал успокаиваться, когда вдруг снова услышал этот звук — скрипнувшую на втором этаже дверь. Он мгновенно выскочил из постели, набросил халат (спал он голышом) и бесшумно вышел из спальни.

Он сразу увидел ее — бесплотный белый силуэт, плывущий по коридору. Но, несмотря на кажущуюся эфемерность, Сильвия не была привидением. Рэн с первого взгляда понял, что она ходит во сне; все признаки свидетельствовали об этом. Неужели так трудно осторожно обнять ее, заставить повернуться и отвести обратно в ее спальню?

После того первого, пугающего случая, когда Сильвия бродила по «Отель-Плейс», не понимая, что делает, Рэн уяснил, что лучше всего осторожно отвести ее обратно в кровать, по возможности не разбудив. Но на этот раз, прикоснувшись к ней, Рэн почувствовал ее дрожь. Она повернулась к нему лицом, ее тело напряглось. Шепотом чертыхаясь, он взглянул на распахнутую дверь своей спальни. Может, отвести ее сюда… Старый семейный врач советовал дать ей проснуться самой, а не будить прямо во время приступа. Рэн знал, что приступ лунатизма мог быть спровоцирован сильным переживанием или душевной травмой, и догадываясь о причине сегодняшней «травмы», обругал и Вики, и Ллойда.