Любовь — первая и единственная - Пенни Джордан

— Это он сам тебе сказал? — перебила ее Молли.

— Не совсем. Он говорил о том, как больно любить человека, который не любит тебя в ответ, и… о том, что не надо стыдиться этой любви и этого желания. Я не могу остаться здесь, — внезапно выпалила Сильвия. — Я боюсь того, что может произойти, что я сама могу сказать… или сделать… Рэн был таким добрым, таким… мягким и нежным… Я хочу сохранить это воспоминание…

— Но должен же он что-то чувствовать к тебе, раз уж…

— Раз уж затащил меня в постель? Он хотел меня, да, но… Ллойд был здесь и увез с собой в Лондон подружку Рэна. Я, конечно, не думаю, что у них были серьезные отношения, но Рэн мужчина и…

— Он затащил тебя в постель, потому что хотел секса. Ты это имеешь в виду?

— Ну, скорее всего, да, — согласилась Сильвия.

— Но он должен что-то чувствовать к тебе, чтобы разговаривать с тобой так, как ты рассказала. Если бы он и в самом деле был к тебе равнодушен, то никогда бы не пошел на откровенность.

— Да… Нет… Ой, даже не знаю. Просто… Просто я боюсь, что если останусь здесь, я… Я не выдержу, Молли; мне будет гораздо спокойнее, когда я уеду от него как можно дальше…

— Ты говорила ему, что уезжаешь?

— Не совсем. Он знает, что я позвала Ллойда в Дербишир, но сейчас его здесь нет. Домработница сказала, что Рэн уехал на несколько дней, но не сообщил, где он и когда вернется… По-моему, он старается меня избегать…

— Как и тогда, когда затащил тебя в постель, — мрачно предположила Молли. — А ты вообще спрашивала когда-нибудь, что он чувствует к тебе?

На секунду Сильвия утратила дар речи.

— Нет! Конечно, нет. Как я могла? Разве ты спрашивала об этом Алекса?

— Может, и нет, — согласилась Молли. — Но у нас с Алексом совершенно другие отношения. Мы недолго были знакомы. А вы с Рэном…

— Вся разница в том, что вы с Алексом любите друг друга, а мы с Рэном… Мне надо идти, Молли. Я не могу больше разговаривать.

Отключив телефон, Сильвия взмолилась, чтобы Ллойд быстрее забрал ее отсюда. Даст бог, ей удастся уехать из Дербишира до возвращения Рэна.

В этот миг свет фар за окном скользнул по занавескам. Это Ллойд наконец…

Глубоко вздохнув, она помчалась на первый этаж ему навстречу.

Полчаса спустя, выслушав рассказ Сильвии, Ллойд решительно протянул ей носовой платок и спросил:

— Ты и вправду любишь его так сильно?

— Слишком сильно. Глупо, да? — дрожащим голосом ответила Сильвия и упрямо повторила, — Ллойд, я не хочу тебя подводить, но я не могу здесь оставаться.

— Ты ни в чем меня не подвела, детка. Твое счастье для меня важнее всего. Ты для меня, как родная дочь. Если бы не эта деловая встреча, я сразу бы тебя забрал.

— Нет. Нет, не надо. Я разберусь с незаконченными делами, пока Рэна нет. Приведу все в порядок, чтобы у моего сменщика меньше было хлопот.

— Тогда увидимся в Нью-Йорке, детка, — сказал Ллойд и обнял ее.

Потом он уехал. Вскоре и она уедет тоже.

Сильвия смахнула набежавшие слезы.

Одиннадцатая глава

— Ну разве здесь не красиво? — заметила Молли, подойдя к Рэну. Он любовался прудом в центре окруженной деревьями лужайки.

Когда-то, задолго до свадьбы Алекса и Молли, эта лужайка была осквернена бандой бродяг, возглавляемых наркодилером по имени Уэйн, который убедил невинную идеалистку Сильвию в том, что они борются за права бездомных.

Сильвия привела их на эту хорошенькую лужайку и в конце концов именно она сыграла главную роль в разыгравшейся драме, после того, как поняла, каким опасным человеком был этот Уэйн.

Понадобилось несколько месяцев, чтобы вернуть лужайке ее первоначальный вид. Весной она покрывалась сплошным ковром колокольчиков, но теперь пора их цветения давно прошла, и деревья уже начали желтеть, возвещая о близости осени.

— Сейчас даже трудно поверить, что когда-то это место было совсем другим, — продолжила Молли, остановившись рядом с Рэном. — Хотелось бы мне взглянуть на Сильвию в тот день, когда она упала в грязь, а ты ее отмывал… Сколько ей было, Рэн?

— Семнадцать, — не задумываясь, ответил он, и Молли бросила в его сторону пристальный взгляд.

— Гм… Когда Сильвия гостила у нас в прошлый раз, она рассказывала о том, как не хотела уезжать из «Отель-Плейс». Ей хотелось остаться с Алексом после смерти его отца, но мать ей не разрешила.

— Она была совсем молоденькой, только начала взрослеть. Холостяцкое жилище было бы для нее неподходящим местом.

— Даже если одного из этих холостяков она любила, продолжала любить… и любит до сих пор?

— Алекс и сам считал, что ей лучше остаться с матерью, — упрямо заявил Рэн.

— Я говорю не об Алексе. Сильвия хотела остаться здесь из-за любви к тебе.

— Она была ребенком, — сердито ответил Рэн, отворачиваясь. — Что она понимала в любви? Она была совсем маленькой, Молли, я был всего лишь управляющим ее брата; я не мог…

— Не мог признаться ей, что тоже ее любишь? — мягким голосом предположила Молли.

Рэн окинул ее гневным взглядом.

— Я хотел сказать, что не мог обеспечить ей такой уровень жизни, к которому она привыкла, и даже если бы смог, она была еще маленькой, совсем ребенком…

— К девятнадцати годам она повзрослела, — напомнила ему Молли и многозначительно добавила, — И ты сам это понял, Рэн. Вы стали любовниками. Ты был у нее первым, но бросил ее, позволил ей…

— Нет! Это она меня оттолкнула, — яростно возразил Рэн. — Она сама сказала мне, что легла со мной в постель ради Уэйна. Он не хотел иметь дело с девственницей… и…

— А ты ей поверил? — усмехнулась Молли.

Рэн посмотрел на нее.

— Она как раз прощалась с ним, когда я приехал, и если бы ты их видела…

— Внешность часто бывает обманчива. Люди могут очень долго скрывать свои чувства из страха быть отвергнутыми. Ты же, — тихо добавила она, — скрывал от Сильвии свою любовь?

Рэн остолбенел.

— Это Алекс тебе сказал? — возмутился он. — Он не должен был…

— Алекс ничего мне не говорил, — заверила его Молли. — Ему незачем было говорить, Рэн; я сама догадалась.

— Как?

— Я знала, что ты за человек, и видела, как ты ведешь себя с Сильвией, но все вместе это как-то не складывается, — пояснила она с улыбкой. — Почему ты не сказал ей о своих чувствах?

— Она знает, — коротко ответил Рэн. — Слушай, Молли, спасибо за сочувствие. Может, когда-то, в детстве, в юности, Сильвия любила меня, но сейчас все изменилось. Она уже не девочка, а взрослый человек. В ее жизни появился другой мужчина, который…

— Какой еще другой мужчина? — перебила его Молли и торопливо добавила, — Ты был ее единственным любовником, Рэн.

— Нет… не правда, — возразил Рэн, но Молли заметила, что его лицо побледнело под слоем загара. — Она была любовницей Уэйна, а теперь у нее есть Ллойд.