Сбывшаяся надежда - Джоанна Лэнгтон

Лоренцо подошел к ней и нежно обнял ее лицо ладонями. Его обычно высокомерное и надменное лицо смягчилось.

— Мне хотелось наказать тебя… Я действительно желал этого. Но когда я смотрел на тебя минуту назад, то видел перед собой девочку, когда-то безоглядно любившую меня. Ты мало изменилась с тех пор. Неважно, что ты сделала, это всего лишь деньги, а я чертовски состоятельный человек. — Он состроил гримасу. — Если бы я мог вернуться в тот день, когда встретил тебя в кафе «Лацио», и остановить время…

— Да, — согласилась она, потрясенная тем, что они подумали об одном и том же.

— Хотя, если честно, я не уверен, что это помогло бы. Больше всего меня бесила твоя ложь. У меня сложный характер, и я не из тех, кто легко забывает и прощает. И тем не менее весь мой гнев куда-то испарился. Я разочаровался в тебе, сильно разочаровался, — сказал он, подчеркивая последние слова.

— А что, если я действительно не виновата в мошенничестве? — пробормотала Энжи, не в состоянии и дальше мириться с мыслью, что он считает ее лживой и алчной воровкой, и ожидая от него хоть одно ободряющее слово. — Предположим… Допустим, я просто хотела защитить свою маму?

— Не будь ребенком, Анжелика! — оборвал ее муж, помрачнев, как грозовая туча, и угрожающе добавил: — Ты не сможешь волшебным образом изменить мое мнение о тебе, покрывая одну ложь другой.

— Знаю, но я…

— Послушай меня, — вновь прервал ее Лоренцо. — Если бы ты не была замешана в эти денежные махинации, я давным-давно отдал бы твою мать под суд и она уже сидела бы в тюрьме. Поверь, я очень сожалею о том, что она уходит от наказания, но я не могу посадить ее на скамью подсудимых, не посадив и тебя.

Энжи поняла, что ее непреднамеренная ложь в соучастии помогла спасти мать от судебного разбирательства и тюремного заключения. Она поджала губы и поблагодарила Бога за то, что не успела сказать большего и зародить у Лоренцо подозрения. Ведь узнай Лоренцо о невиновности Энжи, как он тут же расправится с ее нечистой на руку матерью.

— Мудрое решение, — прокомментировал Лоренцо ее молчание, расценив его по-своему. — Ты должна отвечать за то, что натворила. Но это не значит, что ничего нельзя изменить.

— Полагаю, ты прав, — выдохнула она, протирая заплаканные глаза.

— Ты по-прежнему моя жена, и я отвечаю за твое благополучие, — более мягким голосом сказал он. — Это никак не оправдывает того, что ты сейчас плачешь на моей постели. Мне надо было быть более сдержанным в желаниях…

— Да… то есть нет… Я… — невнятно пробормотала она и, встретившись с внимательным взглядом мужа, отвела в сторону глаза, опасаясь, что выдаст себя. Настоящей причиной ее удрученного состояния было его подчеркнуто прохладное отношение к ней после молниеносного и взрывного соития.

— Представляю, как тебе тяжело, а ведь акт любви предполагает обоюдное наслаждение. Мне следовало подумать и о тебе.

— Не надо успокаивать меня, — она смутилась. — Я знала, на что шла.

— Нет, ты не знала, и в этом вся проблема, — с чувством возразил Лоренцо, всплеснув руками. — Ты всегда действуешь спонтанно, повинуясь порыву чувства, и никогда не задумываешься над тем, что будет потом! И эта беспечность, назовем это так, как инфекционная болезнь, охватила и меня. Но на этом все, раз и навсегда!

Последнюю фразу он произнес с видом человека, считающего всякое проявление чувств непозволительным, способным привести к непредсказуемым и даже трагическим последствиям. Он гордо поднял голову и решительно направился к выходу.

— Я приготовлю тебе ванну и скажу прислуге, чтобы ужин принесли тебе наверх. Должно быть, ты проголодалась. Я-то уж точно.

Обмотавшись шалью и завязав ее тугим узлом на груди, Энжи выбралась из постели и поспешила в ванную комнату. Встав на пороге, она увидела, как Лоренцо отвернул краны и вода стала наполнять овальную ванну. Любуясь грациозностью его движений, она поняла, почему влюбилась в этого мужественного и обаятельного мужчину. Любопытно, всегда ли, когда он наклоняется, непослушная прядь падает ему на лоб? А его ласковые и сильные руки! Разве у других мужчин такие же? И нравится это ему или нет, но он нуждается в ней, незаметно становясь рабом своей страсти.

Лоренцо не доволен сложившимся положением вещей. К тому же внезапный приступ страсти внес свою лепту в сумятицу и без того запутанных событий. Именно таким, заботливым и нежным, она помнила его и едва сдерживалась, чтобы не броситься ему на шею.

Да, тогда, когда ей было шестнадцать, она вытянула выигрышный билет. Если бы она смогла заставить его полюбить ее на этот раз, сотворить чудо всего за три недели… Она молила Бога помочь ей, клятвенно обещая никогда больше не просить о содействии.

Заметив, что Энжи пристально смотрит на него, Лоренцо слегка покраснел и тихо произнес:

— Не смотри на меня так.

— Так — это как? — уточнила она. Бушевавшие в ней эмоции были готовы выплеснуться наружу, и Энжи, опасаясь, что это вот-вот случится, старалась держаться подальше от мужа.

— Бурные занятия любовью еще не означают, что я действительно тебя люблю или что ты любишь меня, моя маленькая…

Произнесенные тихим и спокойным голосом слова словно острое копье поразили ее сердце. Она побледнела и, стараясь скрыть волнение, перевела взгляд на полную воды ванну.

— Я знаю, — выдавила она из себя с нервным смешком, похожим больше на кряканье.

— Ты еще не понимаешь, что именно ты испытываешь ко мне, — продолжал он. — Давным-давно ты была очарована мною, а сейчас я стал твоим первым любовником…

— Но тебя было трудно остановить, — напомнила она.

— Да, но если бы я знал, что ты девственница, если бы ты не скрыла от меня правды, Анжелика, я бы и пальцем тебя не тронул, — с пугающей откровенностью признался Лоренцо. — Зная, что ты искушенная в вопросах секса женщина, провести с тобой первую брачную ночь, которой я так и не имел, казалось мне сущим пустяком.

— Ах, вот как! Сущий пустяк, значит! — взвизгнула она, скрестив руки на груди, чтобы не было видно, как сильно они дрожат. Каждое сказанное им слово причиняло ей мучительную боль.

— Вероятно, я не совсем правильно выразился, — жестко произнес он. — Но ты из кожи вон лезла, чтобы убедить меня в том, что у тебя была масса любовников. Анжелика, мне не хотелось бы говорить сейчас на эту тему. По-моему, нам обоим надо временно отдохнуть друг от друга.

Его предложение лишь подлило масло в огонь, и рвавшееся наружу возмущение наконец вырвалось на свободу.

— Да, теперь мне все ясно! Теперь я понимаю, несмотря на отсутствие сексуального опыта. Ты из породы тех мерзких соблазнителей, которые довольствуются одной ночью, а затем исчезают, как кентервильское привидение!