Социо-пат - Владимир Владимирович

   - Что?! - всю ее зловещую веселость как ветром сдуло. Глаза широко распахнулись и по-новому взглянули на толстяка. - Что вы сказали?!

   - Ты меня слышала, - невозмутимо произнес Сэм. А потом небрежно выбросил в сторону правую руку, ухватив за плечо одного из окруживших его легионеров. Рванув юношу к себе, Ватанабэ сместился ему за спину и молниеносным пинком отправил легионера навстречу второму, уже дернувшемуся в его сторону. Тела молодых людей гулко столкнулись, а Сэм уже вертелся волчком, отвешивая звонкую оплеуху по затылку третьему юнцу, стоявшему сзади и подсечкой отправляя его под ноги четвертому, повалившемуся на бетон. Все произошло за долю секунды. Ватанабэ стоял и широко ухмылялся над чертыхающимися на земле четверыми парнями, а пятый обалдевшими глазами взирал на эту мизансцену. Учитель вытянул в его направлении руку с двумя пальцами, выставленными на манер пистолетного дула. Обозначив шевелением большого пальца спуск курка, он произнес: "Бум". Мальчишка испуганно попятился, а потом и вовсе развернулся, припустив бегом к лестнице.

   Китами во все глаза смотрела на преподавателя, недовольно обернувшегося к ней.

   - Знала бы ты, как я ненавижу бить детей. Тоже мне, нашла избивателя младенцев... Кстати, девоньки, вы что это делаете?

   Четыре жрицы медленно расступались в сторону, оставляя предводительницу наедине с Сэмом. Тот шагнул к побледневшей ведьме и оказался совсем близко.

   - Да, с боевым духом у вас туговато.

   - Вы думаете, что расправа над этими четырьмя меня испугала? Вы только что сами себя уволили. И вдобавок к этому рассердили меня. В сравнении с этим даже то, что вам устроят за избиение школьников, не имеет значения.

   - Ой, ой, я очень испуган, - ернически произнес Сэм. - Я настолько испуган, что сейчас упаду в обморок. Я же тебе сказал, завязывай, Китами. Колдовать нехорошо, и я тебе это докажу!

   - Скорее я докажу вам, что не следует меня злить!

   Китами, наконец, пробрало до нужной степени. Закусив губу, она с самым грозным видом выставила навстречу Ватанабэ правую руку, развернув ладонью к груди преподавателя. Тот увидел, как на ладошке девушки медленно появляется рисунок. Как и думал. Перевернутая пятиконечная звезда. Этого следовало ожидать.

   "Что ж, вперед, девочка, вперед".

   И девочка послушалась. Зашептав какую-то тарабарщину, она вперила уже откровенно ненавидящий взгляд в Сэма. Пентаграмма на ладони начала помаленьку светлеть, грозя засветиться темно-фиолетовым светом. "Ну-ну", - мысленно подначивал Ватанабэ. - "Давай-давай". Похоже, выражение его лица соответствовало проказническим мыслям, потому что Китами окончательно озверела взглядом, а пентаграмма таки засветилась.

   Дальше была слегка затянутая и до неприличия глупая немая сцена. Китами стояла с вытянутой рукой и непонимающе смотрела на Сэма, который в свою очередь снова сунул руки в карманы и все с той же препоганой усмешкой разглядывал мерцающую звезду на ее ладони. Так продолжалось, наверное, минуты две, пока, наконец, девушка подрагивающими губами не произнесла:

   - Почему?! Почему ничего не происходит?! Почему?!

   - Объясняю для тупых, - скорчил благообразную физиономию Ватанабэ. - Колдовства все-таки не существует. То, что ты, дорогуша, выставляла демонической энергией, дарованной каким-нибудь Вельзевулом, на самом деле является технологией. И я спрошу еще раз: кто тебя препарировал?

   - Кто... - она попыталась попятиться, когда он шагнул вперед. Рука с пентаграммой предательски дрогнула и опустилась. - Кто вы такой?!

   - Я - самое злобное в мире привидение! - злорадным тоном воскликнул Сэм, выбрасывая вперед свои большущие руки. Китами не успела закричать, когда почувствовала, как ее поднимает с нагретого солнцем бетона и разворачивает горизонтально. Закричала она уже тогда, когда Сэм развернулся, взвалив ее на плечо и придерживая одной рукой, и направился к ходу на лестницу.

   - Ну что ж, хорошо, - плюгавый директор Кавада закончил просматривать очередную стопку документов, выложенных завучем Тамагавой. - Надо заняться этим вопросом. Хотя мне не кажется, что введение такой дисциплины, как история христианства, будет особо полезно молодежи.

   - Ну, как же, господин директор... - поерзал на стуле завуч и поправил свои толстейшие очки. - Ведь это, во-первых, позволит в будущем получать дополнительные средства из фондов администрации...

   - Тс-с-с! - строго прижал к губам палец директор. - Вы с ума сошли - болтаете тут...

   - Прошу прощения, - посинел завуч. - Я просто...

   - Понятно, понятно. А во-вторых?

   - А во-вторых - в нынешние времена без религиозного образования никуда. Вы же знаете, что теперь христианство стало едва ли не обязательным атрибутом при приеме на работу.

   - Знаю. Хорошо еще, что меня после двадцати лет не погнали из образовательной системы за то, что я некрещеный.

   - Вот! Детишкам будет полезно вращаться в этих кругах со школьных лет.

   - Ладно, ладно, я подумаю и созову... Кстати, а что наш новый учитель литературы, этот, Ватанабэ?

   - Понемногу осваивается. Уже флиртует с учительницами. Занятия тоже ведет нормально. Хотя... Я понаблюдал за тем, как он ведет уроки... Не скажу, что плохо, но... Как-то уж слишком легкомысленен он в общении с детьми. Не знаю... Мне он вообще показался не слишком похожим на учителя. Но, может, у него методика такая...

   - Может... - протянул директор. - Но вот что меня беспокоит... Он появился очень внезапно. Стоило Санаде заболеть, как в тот же вечер нарисовался этот Ватанабэ, порекомендованный нам. Все бы нормально, но как-то слишком быстро... Я не видел причин его не взять, рекомендации и документы были в полном порядке... Но почему-то мне он не нравится, Тамагава-сан.

   - Ну да, какой-то он слишком... - начал, было, завуч, но его речь прервал шум в школьном дворе, донесшийся через окно. Директор развернулся на своем вращающемся стуле и, не вставая, подвинулся на колесиках к стеклу у себя за спиной. Отодвинув занавеску, Кавада посмотрел вниз, на небольшой ухоженный дворик, где сейчас должны были оставаться те из школьников, кто не боялся потом бежать до своего класса бегом и опаздывать. Секунду благообразный и незлобивый директор глядел на улицу спокойно. А потом вдруг подскочил со стула, словно из сиденья вдруг вырвалась стальная пружина, заканчивающаяся острым оборванным концом, и ужалила беднягу в мягкое место.

   - Это... Что-о-о?! - протяжно вскричал он, прислонившись к окну. - Что это, я вас спрашиваю?!

   Встревоженный Тамагава поднялся со стула, обежал директорский стол и попробовал разглядеть нечто, столь сильно возмутившее начальника.

   А во дворе происходило следующее.

   Еще не успела отъехать машина, привозившая ежедневно торговцев булочками, пирожными и прочими закусками, весьма популярных у голодающих в обеденный перерыв школьников, когда жующие или только примеривавшиеся юноши и девушки услышали со стороны входных дверей школьного корпуса громкие крики. Дружно обернувшись на звук, молодежь буквально выпала в осадок.

   Во двор походкой свалившего огромный дуб дровосека входил новый учитель литературы Ватанабэ, несший на плече девушку в сэйлор-фуку, отчаянно вопившую и пытавшуюся то вырваться из его цепкой хватки, то молотить по широкому плечу и не менее широкой спине пленителя тоненькими кулачками. Не обращая на потуги пленницы никакого внимания, Сэм добрался до самого центра школьного двора и остановился. Засунув в рот два пальца свободной руки, он оглушительно громко свистнул, приковав к себе внимание даже тех, кто сперва был отвлечен чем-то другим. Молодежь окончательно притихла. Многие узнали несчастную заложницу учителя. Ей оказалась знаменитая Дзюнко Китами.

   - Слушайте сюда, молодое вы поколение! - громогласно пробасил Ватанабэ. - Вот вам наглядное пособие по предмету "Что такое хорошо и что такое плохо"!

   Он ухватил девушку за одежду, снимая с плеча, но тут же зажал стройное тело у себя под мышкой. С несчастной школьницей он обращался как с куклой, и та ничего не могла поделать. Ее голова оказалась торчащей из-под руки Ватанабэ и направленной к дверям, через которые он девицу пронес. Находившимся же во дворе, преимущественно лицом к лицу с учителем, открылась картина, о которой мог бы мечтать всякий извращенец: задравшаяся во время активных шевелений пленницы форменная юбочка и... Да простит автора читатель за то, что будет написано ниже, но из песни, как говорится, слов не выкинешь... И аккуратные женские трусики с миленькими кружавчиками.

   - Вот эта вот девица решила, что лучше разбирается в указанном мною предмете! - продолжил Ватанабэ, и не подумав укрыть срамную картину от взглядов зрителей. - И потому я сейчас преподам ей, а заодно и вам, наглядный урок.