На всю жизнь - Хизер Грэм

— Это тебе сказал тот, кто звонил сегодня по телефону? — спросила Кэти. Она теперь боялась за самого Джордана. Не с этим ли связана его замкнутость после смерти Кейта? Не потому ли был он так подозрителен, резок с ней? Ведь именно из-за этого начались их ссоры, наметилась трещина в их отношениях. Кэти и сейчас испытывает некоторую неприязнь к бывшему мужу. Несмотря на свою любовь и эту ночь в одной постели с ним.

Никогда не думала она, что Джордан так серьезно переживает смерть Кейта. Если бы она знала это раньше! Они могли бы стать ближе друг другу, разделить эту тяжесть пополам.

— Мне звонили несколько раз, — объяснил Джордан.

— Они угрожали тебе?

— Не всегда. Мне кажется, что звонят двое. Один действительно угрожает убить кого-нибудь из моих близких, если «Блу Хэрон» соберется еще раз. А другой словно уговаривает: утверждает, что все в моих руках и лишь я один способен исправить положение.

— Может быть, тебя разыгрывают? Или кто-нибудь из твоих музыкальных соперников шантажирует тебя из зависти?

— Ерунда, — покачал головой Джордан. — Ты просто не хочешь меня понять. Что мне сделать, чтобы ты отнеслась к этому серьезно?

— Но давай посмотрим правде в глаза. Да, десять лет назад мы добились большого успеха. Мы приобрели славу и деньги. Много денег. Даже, может быть, слишком много. Но большие деньги всегда влекут за собой большие неприятности. Так случилось и на этот раз. Благодаря хорошим заработкам Кейт получил возможность иметь столько наркотиков, сколько пожелает. А нам было не до этого. Как в шумной многолюдной семье, у нас возникли свои семейные неурядицы. Мы стали ссориться по пустякам, ревновать друг друга. Джуди спорила с Дерриком, Майлз страстно желал Шелли, Шелли заглядывалась на Кейта. К тому же каждый понимал по-своему, что нам нужно делать и как зарабатывать свои деньги. Ничего удивительного, что в обстановке такого невнимания Кейт зашел слишком далеко. Он считал себя гением, которому простительны любые грехи. И пользовался нашими раздорами в своих целях. Каждый из нас был слишком занят собой. Группа распалась сама, как бы между прочим. Как «Битлз»: они ведь развалились из-за несовпадения художественных вкусов.

— У них были и другие проблемы, — вставил Джордан.

— Речь сейчас не о них. Подумай, ведь мы были тогда уже не дети и не новички в музыке. Когда умер Джимми Хендрикс, мы уже играли в полную силу. И рок-фестиваль в Вудстоке застал нас в расцвете нашего таланта. А что тогда творилось в мире: война во Вьетнаме, антивоенные демонстрации, забастовки, миграции африканцев, смерть Кеннеди, борьба за десегрегацию. Сексуальная революция, раскрепощение стилей. Помнишь те наши отвратительные короткие курточки — мы подражали индийским гуру? Да, мы старались идти в ногу со временем. Хотя время не всегда заслуживало того. Ведь именно тогда вошли в моду наркотики. Но мы не замечали дурного, мы стремились к лучшему и в слепоте своей совершали большие ошибки.

— То, что ты говоришь, довольно убедительно, — кивнул Джордан. — И все же в том, что с нами случилось, есть какая-то тайна.

— Мы слишком безоглядно шли вперед, — продолжала Кэти. — А время хиппи прошло, их сменили деловитые молодые люди. Они превыше всего ставили комфорт и хороший заработок. Те, что ночевали в парках и исповедовали всеобщее равенство и любовь, теперь разъезжают на «БМВ», носят дорогие модные костюмы и обедают только в самых дорогих ресторанах. Эти перемены закрутили Кейта, он растерялся в водовороте событий. К тому же тогда не все в полной мере понимали опасность наркотиков.

— Ты напрасно пытаешься оправдать его.

— Но он мертв и сам за себя постоять уже не может. Вспомни, сколько музыкантов пострадали от той же беды, что и Кейт: Дженис Джоплин, Джимми Хендрикс, Джим Моррисон. И слава, и деньги были не последними причинами этой беды. Они заманили в ловушку и Кейта. Я думаю, все мы от них пострадали.

— Что ты хочешь этим сказать?

— У нас у всех появились свои проблемы.

— Да, но никто из нас не зашел так далеко.

— Кажется, Кейт был твоим лучшим другом?

— Он и до сих пор доставляет мне много неприятностей, — вздохнул Джордан.

— Ты несправедлив.

— Но он преследует меня буквально повсюду. Почему он тогда, до пожара, не попросил меня о помощи?

— Он хотел это сделать. И даже просил меня подготовить тебя к этому.

— Ну да, ты же всегда симпатизировала ему. И что было между вами, мне так и не известно.

— Почему-то десять лет назад ты не спрашивал об этом, — возразила Кэти, стараясь быть спокойной. — А теперь начал подозревать меня во всех возможных грехах.

— Но я ни в чем не обвиняю тебя, — качнул он головой, пытаясь подобрать подходящие слова. — Кейт действовал на меня крайне скверно. Я всегда был достаточно уверен в себе и в наших с тобой отношениях, но под его влиянием вдруг начинал сомневаться и в своих достоинствах, и в твоем чувстве ко мне.

— Ты хочешь знать, спала ли я с ним? — напрямик спросила Кэти. — Что ж, я отвечу тебе. Ни до того, ни в ту несчастную ночь ничего подобного между нами не было.

— Хочется надеяться, что так.

— И ты еще смеешь сомневаться? Ты, который менял женщин как перчатки все эти годы, когда я жила одна. С какой стати я буду тебе врать?

Кэти осеклась, услышав шум подъехавшего автомобиля. Ее охватила паника. Это наверняка вернулись девочки. Они могут застать их вдвоем. Что делать? Она чувствовала себя как школьница, застигнутая родителями во время жаркого любовного свидания. Вот-вот откроется дверь, вспыхнет свет и весь мир покатится кубарем под откос.

Кэти представила себе, как они выглядят со стороны. Растрепанные, в наспех накинутой на голое тело легкой ночной одежде, они напоминали самих себя в ранней юности: безрассудных подростков-тинэйджеров, которые впервые испытали на себе всю безудержную силу бурной любовной страсти, неукротимого секса и теперь верят, что судьбой предназначены друг для друга — как Скарлет О'Хара и Ретт Батлер, как Антоний и Клеопатра. И не важно, что обе эти парочки постигла печальная участь.

Кэти, стала торопливо поправлять свою ночную рубашку. Слава Богу, она была не слишком откровенна и экстравагантна, но все же мало напоминала степенный, благопристойный наряд, годный для спокойного вечернего чаепития с некогда оставленным мужем. Кэти было не по себе.

— Что будем делать? — спросила она Джордана.

— Ты о чем? — не понял он.

— О том, чем мы только что занимались.

— Ты боишься Джереми? Напрасно. Думаю, он ни о чем не догадается, если ты сама ему не расскажешь.

— Ах ты так думаешь! — рассердилась она. — Ты, вероятно, рассчитываешь, что я не расскажу о случившемся твоей Таре, если ты не поведаешь об этом моему приятелю?