На всю жизнь - Хизер Грэм

Кэти поправила простыню, встряхнула одеяло и легла на кровать, сложив руки на груди. Сердце взволнованно стучало. Она не могла успокоиться. Нужно было встать и принять душ. Но, лежа с открытыми глазами, она вопреки своему желанию невольно наслаждалась легким, едва уловимым запахом его тела, который шел от постели, вспоминала ласковые прикосновения рук Джордана, всю эту восхитительную ночь любви.

Глава 11

Джордан вполне доверял Анхелу Гарсиа. Ведь тот вырос в этом доме, воспитывался на его, Джордана, глазах. И все же в эту беспокойную ночь хозяин виллы сам лично пошел еще раз проверить дверные замки. Выйдя из кухни, он обошел весь дом.

На острове Джордану Треверьяну принадлежало два акра земли и около двухсот футов залива. Основное здание виллы, бассейн, гостевой домик широко расположились на этой площади, образовав жилой массивчик — уютный, весьма комфортабельный, но без крикливой, показной роскоши. Джордан по-прежнему любил это место, ставшее таким родным. И у него всегда становилось легко на сердце, когда он окидывал взглядом свои владения, даже если в его размышления закрадывалась какая-то горечь.

Вернувшись в спальню гостевого домика, Джордан сразу же подошел к окну, но, как и ожидал, не увидел за туманным стеклом знакомого силуэта. И темная, глухая тяжесть навалилась на его встревоженную душу. Странная штука — душа; особенно это касается мужской половины человечества. Джордана охватило одно конкретное неукротимое желание. Ему захотелось вбежать обратно, распахнуть дверь, вышвырнуть этого атлета с накачанными мускулами из комнаты Кэти, чтобы «качок» загрохотал по ступенькам своими тренированными ягодицами.

Но может быть, все совсем не так, как представляется его возбужденному сознанию. И культурист мирно спит в своей собственной комнате, тихо посапывая в две дырочки и нисколько не помышляя о визите в комнату Кэти. А Джордан напрасно беспокоится и нервничает по пустякам. Ведь Кэти сказала, что очень устала сегодня и хотела бы спокойно отдохнуть одна. Да и не стоит нарочно распалять себя: даже если Кэти и Джереми вместе, он не может ничего с этим поделать. Вообще-то Кэти никогда не меняла мужчин так быстро и вряд ли теперь изменит своим принципам.

Зачем он вошел в ее комнату? Зачем поддался внезапному приступу страсти? Что ему делать теперь? Непонятно. Только сердце болит не переставая. Если бы вернуться на несколько часов назад, ни за что не открыл бы он дверь этой проклятой спальни, не завел бы бессмысленного, нелепого разговора. И ведь все случилось так неожиданно, так естественно, словно никогда не прекращалась их любовная связь, не рвались прежние отношения. А значит, привязанность Джордана к бывшей жене по-прежнему властвует над его волей и по-прежнему в его душе живут те чувства, что так бледно и беспомощно отсвечивают в этом, пусть и красивом слове «любовь», бессильном хотя бы отчасти передать и выразить их.

Что-то необъяснимое связало его жизнь с жизнью этой женщины. Еще в детстве возникла между ними какая-то непонятная душевная связь. И с первого же дня их знакомства могучая неведомая сила влекла Джордана к Кэти, заставляя оберегать ее, говорить с ней, прогуливаться с ней, тянуться губами к ее губам.

Но довольно переживать, довольно предаваться воспоминаниям. Не стоит тревожить покой погребенных. Нужно жить настоящим, взять себя в руки. Или… Да, почему бы не пойти сейчас к Кэти, не вытряхнуть из ее постели культуриста и, как в былые дни, сгрести возлюбленную в охапку, сжать в своих объятиях, поцеловать, успокоить. Черт! Он, похоже, идет на поводу у своих инстинктов! Ведь Кэти, может быть, любит этого атлета, да и сам «качок» производит впечатление вполне приличного человека.

Джордан заставил себя лечь в постель и успокоиться. Но сон не приходил к нему. И он стал вновь припоминать свои планы на будущее. В воскресенье соберутся остальные музыканты «Блу Хэрон», приедут отец Джордана и мать Кэти, а также еще совершенно незнакомая Джордану миссис Хэйли. В понедельник начнутся репетиции. И тогда станет окончательно ясно, насколько они способны теперь сыграть так, как играли в свои лучшие годы. Но и сейчас Джордан верил, что все пройдет прекрасно. Пусть многое изменилось с тех пор, пусть с ними больше нет Кейта, но люди мало меняются с годами, и потому он почти наверняка знает, на что они все способны.

Джордан закрыл глаза и попытался уснуть. Но воспоминания не давали ему покоя. И невольно припомнился тот день, когда они познакомились с Кей-том. Это было еще в школе. Джордан случайно заглянул в музыкальный класс и увидел Кейта, играющего на ударных. Его поразили необыкновенная легкость и тонкое чувство ритма: Джордану еще не доводилось сталкиваться с таким мастерским ритмическим рисунком, и он в восхищении замер у двери, очарованный изяществом этой игры. Кэти подошла к нему сзади и взяла его за руку, но Джордан не отрываясь следил, как взлетают над тарелками руки Кейта. Он был не в силах оторвать взгляда от их легкой, стремительной грации.

Кейт закончил игру и улыбнулся Кэти. Она тоже улыбнулась ему в ответ.

— У тебя неплохо получается, — похвалила она его.

— Изумительно, — поправил ее Джордан.

И, обернувшись к Кейту, протянул ему руку:

— Меня зовут Джордан…

— Треверьян, я знаю, — ответил тот, с каким-то подозрением разглядывая его. — Тебя здесь знают все.

Стройный, сероглазый, темноволосый, с необыкновенно тонкими чертами лица, Кейт в то время производил впечатление скромного и застенчивого мальчика.

— Ты играешь в футбол? — спросил он Джордана.

— Нет.

— Почему? — искренне удивился он. — Здесь почти все играют.

— У меня не хватает времени. Я учусь музыке. Мой отец тоже музыкант. Он любит повторять, что, если ты посвятил себя музыке, она никогда не потерпит соперниц.

— Хорошо сказано, — вновь улыбнулся Кейт. — Меня зовут Кейт Дункан. Мой отец в отличие от твоего мечтает увидеть меня футболистом и сердится, когда я играю на ударных.

— Ты можешь играть у меня дома, — предложил ему Джордан.

— Или у меня, — вставила Кэти. — Меня зовут Кэти…

— Конноли, я знаю. Тебя тоже знают все. Говорят, что ты самая красивая девочка в школе. А вы с Джорданом вроде как чуть ли не жених и невеста, правда?

— Мы с ним знакомы с детства. Вместе закончили восьмилетку. И теперь уже не разлучимся никогда, — слегка смутившись, ответила Кэти. — Правда, музыкант из меня неважный. Не то что ты.

— Да я так, слегка стучу на барабане.

— И не знаешь, как замечательно стучишь, — вмешался Джордан. — Я думаю, нам стоит играть вместе.

С тех пор они стали лучшими друзьями. Вместе работали, вместе выступали и отдыхали тоже вместе. Вскоре они приобрели некоторую известность. И Кейт, все более воодушевляясь, стал активно участвовать в шумной музыкальной жизни. Завязывал знакомства, хлопотал о приглашениях, старался быть в курсе дел всех уже признанных групп. Они подражали Джону Леннону, носили темные очки и надевали курточки индийских гуру.