Острова в океане - Эрнест Хемингуэй

– Пожалуйста, позови сюда Эдди.

– Эдди пошел домой полечить свой глаз.

– А что с ним случилось?

– Кто-то вчера заехал ему в глаз кулаком.

Томасу Хадсону нетрудно было догадаться о причине.

– А кроме глаза, все у него цело?

– Его вообще крепко избили, – сказал Джозеф. – Он ходил по всем барам и рассказывал такое, чему никто не хотел верить. Люди никогда не поверят тому, что он рассказывает. А жаль.

– Где же он дрался?

– Везде. Везде, где ему не верили. И все равно никто не хотел верить. Там, куда он попал уже поздно ночью, люди даже не знали толком, о чем речь, но говорили, что не верят, просто чтоб его подстрекнуть к драке. Наверно, на всем острове не осталось ни одного любителя драк, с которым бы он вчера не подрался. А сегодня вечером, попомните мое слово, кое-кто еще приедет с Миддл-Ки – нарочно, чтобы сцепиться с ним. На Миддл-Ки теперь завелось несколько отчаянных голов, с тех пор как там идет стройка.

– Надо будет мистеру Роджеру пойти с ним вместе, – сказал Томас Хадсон.

– Ух ты! – Джозеф весь просиял. – Будет, значит, потеха вечером.

Томас Хадсон выпил еще чашку кофе, съел кусок охлажденной папайи, политой лимонным соком, и четыре ломтика бекона, которые ему подал Джозеф.

– Я сразу заметил, что у вас сегодня хороший аппетит, – сказал Джозеф. – А когда я это замечаю, мне уж хочется не пропустить такой случай.

– Я ем очень много.

– Иногда, – сказал Джозеф.

Он налил ему чашку кофе, и Томас Хадсон забрал ее с собой, чтобы допить между делом – среди полученных писем было два, на которые нужно было ответить с обратной почтой.

– Сходи к Эдди домой, пусть он составит список того, что надо заказать на следующий рейс, – сказал он Джозефу. – И принесешь мне посмотреть. Для мистера Роджера остался кофе?

– Он уже пил, – сказал Джозеф.

Томас Хадсон дописывал наверху свои письма, когда явился Эдди со списком необходимых припасов. Выглядел Эдди неважно. Примочки глазу не помогли, губы и щеки сильно распухли. Одно ухо распухло тоже. Разбитые губы он намазал меркурохромом, и яркий их цвет придавал ему вид отнюдь не трагический.

– Я вчера свалял дурака, – сказал он. – Проверьте, Том, здесь, кажется, все, что нужно.

– А зачем было приходить? Взял бы себе сегодня выходной и посидел бы спокойно дома.

– Дома мне хуже, – сказал Эдди. – Ничего, я вечером рано лягу спать.

– И больше не ввязывайся в драки из-за этого дела, – сказал Томас Хадсон. – Все равно не поможет.

– Нашли кого уговаривать, – сказал Эдди, шевеля пурпуром своих рассеченных и вспухших губ. – Я ведь думал, что правда в конце концов себя окажет, а тут всякий раз подвертывался еще кто-то, и я вместе с моей правдой летел задницей кверху.

– Джозеф говорит, ты дрался не один раз.

– Я бы и еще дрался, да кто-то увел меня домой, – сказал Эдди. – Бенни добрая душа, что ли. Только благодаря ему да констеблю я и уцелел.

– Ты считаешь, что уцелел?

– Пусть не весь, но уцелел. Эх, черт, жаль, вас не было, Том.

– Мне совсем не жаль. А кому-нибудь там хотелось, чтобы ты и в самом деле не уцелел?

– Да нет, едва ли. Просто они думали доказать мне, что я вру. А вот констебль мне поверил.

– Неужели?

– Факт, поверил. Он да еще Бобби. Только они двое, а больше никто. Констебль сказал, ему бы дознаться, кто меня первый стукнул, он бы его засадил. Все утро меня сегодня допрашивал: ведь был же кто-то первый; а я ему говорю: был, только самый-то первый был я. Неудачный выдался вечер для правды, Том. Такой вечер, что хуже некуда.

– Так ты все-таки хочешь браться за стряпню?

– А что? – сказал Эдди. – Мы как раз получили мясо для бифштексов. Мясо что надо, настоящая вырезка. Посмотреть – залюбуешься. На гарнир думаю сделать картофельное пюре с подливкой и бобы лима. Еще можно приготовить салат из латука со свежими грейпфрутами. Потом ребята любят пироги, а у нас как раз есть консервированная малина с ежевикой – мировая начинка для пирога. И мороженое мы тоже получили, можно положить сверху. Ну, как по-вашему? Очень уж мне хочется подкормить этого пащенка Дэвида.

– Ты что собирался делать, когда прыгал в воду с багром?

– Я думал, всажу ей багор под самый плавник – она бы дернула, натянула веревку, и сразу бы ей конец. А я бы тем временем во всю мочь от нее и обратно на катер.

– Как она выглядела под водой?

– Она была широкая, как гребная лодка, Том. И вся лиловая, а глаз черный и величиной с вашу ладонь. Брюхо у нее отливало серебром, а меч был такой, что даже смотреть страшно. Она шла вглубь даже не очень быстро, но я бы не мог ее догнать, потому что древко у багра слишком легкое и все время всплывало на поверхность. Оно не давало мне нырнуть глубоко. Ничего бы не вышло.

– А она тебя видела?

– Черт ее знает. Вид у нее был такой, будто ей все ни к чему.

– По-твоему, она уже вымоталась?

– По-моему, она дошла. По-моему, она бы уже не стала бороться.

– Больше нам такой не видать.

– Да уж. Такая раз в жизни попадается. Я теперь и рассказывать про нее никому не стану, все равно не верят.

– Я хочу написать картину об этой рыбе, Дэвиду на память.

– Только напишите, чтоб было похоже. Не пишите по-чудному, как вы иногда любите.

– Я все напишу точней, чем на фотографии.

– Вот и хорошо. Такие ваши картины мне нравятся.

– Очень трудно будет писать то, что под водой.

– Картина выйдет вроде той, которая у Бобби, со смерчами?

– Нет. Совсем другая, и, я надеюсь, лучше. Я сегодня же сделаю несколько этюдов к ней.

– А мне нравится та, что со смерчами, – сказал Эдди. – Бобби просто помешался на ней, и вот ему почему-то верят, когда он рассказывает, будто сам видел столько смерчей сразу, сколько там нарисовано. Но эту, с рыбой в воде, пожалуй, потрудней будет написать.

– Думаю, что как-нибудь справлюсь, – сказал Томас Хадсон.

– А не могли бы вы написать, как она выпрыгнула из воды?

– Думаю, что мог бы.

– Так напишите для мальчика две картины, Том. Одну, как рыба выпрыгивает из воды, а другую, как Роджер выводит ее на поводке, а Дэв сидит в кресле с удилищем, и я тоже тут, стою рядом. Потом можно будет сфотографировать их.

– Сегодня же начну работать над этюдами.

– Если захотите что-нибудь у меня спросить, я буду на кухне. Ребята не просыпались еще?

– Нет, спят все трое.

– А, черт, – сказал Эдди. – Мне что-то на все стало наплевать после этой рыбы. Но надо же им приготовить еду повкуснее.

– Жаль, нет пиявок – приставить бы тебе к глазу.

– А, черт, плевать мне на этот глаз. Видеть я им вижу, чего еще надо?

– Я не стану будить ребят, пусть спят сколько хочется.

– Ладно. Джо мне скажет, когда они проснутся, и я покормлю их завтраком. Только если они очень поздно встанут, дам им что-нибудь легкое, чтобы не перебить аппетит перед ленчем. Видали вы то мясо, что вчера доставили?

– Нет.

– Черт, цена, конечно, немалая, Том, по мясо роскошное. Тут на острове этакого мяса никто за всю жизнь и не пробовал. Хотел бы я знать, как выглядит та скотинка, что дает такое мясо.

– Коротконогая, так что брюхо чуть не по земле тащится, – сказал Томас Хадсон. – И притом поперек себя шире.

– Вот это да, – сказал Эдди. – Хоть бы раз увидать такую живьем. Здесь у нас если прирежут корову, так только когда она все равно вот-вот околеет с голоду. И мясо горькое-прегорькое. Наши местные обалдели бы, если б им показать такой кусок говядины, как у меня лежит на кухне. Они бы даже не поняли, что это такое. Заболели бы от одного вида.

– Мне бы надо успеть дописать письма, – сказал Томас Хадсон.

– Виноват, Том, ухожу.

Покончив со своей корреспонденцией, ответив даже на два деловых письма, отложенных было до следующей почты, проверив список, составленный Эдди, и выписав чек на всю стоимость заказа плюс те десять процентов, которыми английское правительство облагало всякий импорт с материка, Томас Хадсон пошел на пристань, где рейсовое судно уже готовилось в обратный путь. Капитан принимал от жителей заказы на продукты, лекарства, мануфактуру и галантерею, запасные части, металлические изделия и разные другие товары, которые доставлялись на остров с материка. В трюм судна загружали живых лангустов и другую морскую живность, палуба уже была уставлена корзинами ракушек и порожними баками из-под бензина и смазочного масла, а к капитанской каюте тянулась длинная очередь, терпеливо дожидавшаяся на ветру.

– Как у вас, все в порядке, Том? – крикнул из окна каюты капитан Ральф Томасу Хадсону. – А ты куда лезешь без очереди? – одернул он высокого негра в соломенной шляпе, сунувшегося было в каюту. – Кое-что, к сожалению, пришлось заменить. Мясо хорошее?

– Эдди говорит, великолепное.

– Очень рад. Ну, давайте сюда письма и заказ. Ветер все крепчает. Хочу пройти над большой банкой до того, как начнется отлив. Вот и приходится спешить, вы уж извините.

– Увидимся на той неделе, Ральф. Не теряйте из-за меня времени. Большое вам спасибо, дружище.