Поцелуй рыцаря - Николь Бернем

– О каком проклятии ты говоришь? – Изабелла с трудом понимала, о чем говорит Ник. – Ты хочешь сказать, что не можешь состариться, что обречен на бессмертие из-за того, что тебя кто-то проклял?

– Теперь ты понимаешь, почему я так старательно избегаю любых контактов с окружающим миром? Меньше всего мне бы хотелось, чтобы люди воспринимали меня как какого-нибудь помешанного чудака, ожидающего прилета марсиан.

– Прошу тебя, расскажи мне обо всем по порядку, от начала и до конца, иначе мне вряд ли удастся разобраться в этой истории. Возможно, узнав твою историю целиком, я быстрее смогу ее принять. В одном ты можешь не сомневаться: никто ни слова не услышит от меня о том, что с тобой произошло, или не сойти мне живой с этого места.

– Такими словами не бросаются, принцесса, – сурово одернул он.

– Ты кому-нибудь уже говорил, что был проклят, Ник? – Взяв его за руку, Изабелла сплела их пальцы.

– Да, пару раз. – Ник поднес ее руку к губам и поцеловал. – Но только моя жена знала обо всем с самого начала. И ей пришлось дорого заплатить за это знание.

– У тебя была жена? – протянула Изабелла, чувствуя, как ее охватывает ревность к женщине, которая уже много столетий была мертва. – Как ее звали?

– Какое это имеет значение? – пожав плечами, возразил он, но за видимым равнодушием угадывалась затаенная боль.

– Я должна знать, – еле слышно проговорила она, прижимаясь к нему.

– Почему?

– Потому что ты был единственным человеком, угадавшим мое одиночество. Теперь я знаю, что только очень одинокий человек может распознать чужое одиночество.

Словно плотину прорвало внутри него, он заговорил, сначала сбивчиво, затем, видя, с каким жадным вниманием слушает принцесса, увереннее, спокойнее. Несколько часов подряд Ник рассказывал о том, что с ним произошло; что до встречи с Руфиной никогда не верил в колдуний, считая их сказочными персонажами. И только со временем, видя, как стареет жена, заподозрил что-то неладное. Сомнения Изабеллы рассеялись, как только она услышала о том, что случилось холодным ноябрьским днем 1190 года недалеко от западных границ Сан-Римини с Доминико из Балазио, и о его дальнейших мытарствах. К тому же все, о чем говорил Ник, удивительным образом переплеталось с его поведением, прежде казавшимся ей странным. Уверенность, с которой он ориентировался во внутренних помещениях дворца, замечание, сделанное по поводу двери, висевшей когда-то в арке рядом с хранилищем, исключительное владение историческим материалом, даже шрамы на теле – всему этому наконец нашлось логичное объяснение. Удивляло другое. Как ему вообще удалось дожить до двадцати семи лет, чтобы быть проклятым в этом преклонном по тем временам возрасте? Однако больше всего Изабеллу поразило то, что после стольких лет борьбы, после всех пережитых испытаний этот мужчина все-таки сдался, признав свое бессилие перед произнесенными много веков назад словами разгневанной женщины.

– Не надо отчаиваться, Ник. – Они сидели на полу, держась за руки. – У тебя еще есть шанс отыскать здесь что-нибудь, что поможет избавиться от проклятия. А еще было бы неплохо посетить моего психоаналитика. Я знаю его много лет, ему можно довериться. Он в состоянии оказать тебе необходимую медицинскую помощь, чтобы ты наконец избавился от этих ужасных головных болей. Я не могу без слез смотреть, как ты мучаешься.

– Не знаю. – В голосе Ника звучало безразличие и усталость. – Никакой, даже самый классный психоаналитик не исправит того, что невинный человек принял из-за меня смерть. Да и риск слишком велик. Представь, что случится с вами, если кому-нибудь удастся узнать мою тайну? Даже если у кого-то появятся элементарные подозрения на мой счет, этого уже будет достаточно, чтобы копать дальше. А люди, которые занимаются подобными вещами, как правило, не успокаиваются, пока им в руки не попадает сенсационный материал. Когда же это случится, гарвардская история покажется тебе невинной шуткой по сравнению с тем, во что ты будешь вовлечена на этот раз.

– Мне нет никакого дела до того, во что я могу быть вовлечена на этот раз! – Изабелла чувствовала, что с ней вот-вот случится истерика. – Я просто не могу тебя отпустить. Как бы сильно я ни боялась того, что станут писать о нашей семье газеты, любовь к тебе перевешивает этот страх, ведь без тебя я не смогу жить полной жизнью.

– Именно этого я и боялся, – со странным спокойствием произнес Ник. – Однажды я уже видел, как моя жена отказалась от всего, о чем мечтала, считая себя обязанной оставаться рядом со мной до тех пор, пока я не найду способ избавиться от проклятия. Я просто не имею права подвергать тебя подобному испытанию. – Ник отвел с ее лица упавшую прядь волос. – Я слишком люблю тебя, Изабелла. Даже жену я не любил так сильно, поэтому хочу, чтобы ты жила полной жизнью и не отказывала себе в простых человеческих радостях. А я готов провести в одиночестве и следующую тысячу лет, только бы не видеть, как твою жизнь разрушают те же силы, которые когда-то разрушили жизнь моей жены.

– Но, Ник, ты должен остаться не только ради меня, ведь, пока ты здесь, у тебя еще есть шанс найти ключ к разгадке наложенного на тебя проклятия. Неужели ты не понимаешь, что…

– На вашем месте, сэр, я бы прислушалась к словам ее высочества. – Знакомый голос, неожиданно раздавшийся у них за спиной, заставил Ника вскочить на ноги.

– Энн?

Выражение ее лица говорило о том, что она успела узнать достаточно, чтобы представлять опасность для него и для Изабеллы.

– Я не собиралась подслушивать, сэр, это произошло случайно. И теперь я считаю, что вы должны остаться.

– Прошу вас забыть обо всем, что здесь услышали, Энн, – стараясь сохранять официальный тон, произнес Ник, одновременно поражаясь спокойствию, которое демонстрировала его секретарь. – Мы завтра же вылетаем в Бостон, как было запланировано ранее. И если те пятнадцать лет, которые вы проработали у меня, хоть что-то для вас значат, постарайтесь с уважением отнестись к моему решению. В любом случае оно не имеет никакого отношения к вам.

– Прошу прощения, сэр, но вы ошибаетесь. Оно касается меня так же, как и вас.

Прежде чем он успел открыть рот, его опередила Изабелла:

– Что вы хотите этим сказать, мисс Джонс?

– Если те пятнадцать лет, о которых вы говорили, имеют для вас хоть какое-то значение, сэр, – Энн продолжала смотреть только на своего шефа, – вы выслушаете все, что я скажу. И как только вы это сделаете, я уверена, вам уже не захочется никуда уезжать.

– Отлично, Энн. – Ник скрестил руки на груди. – Но вам все равно не удастся заставить меня изменить решение.

– Рассказывая принцессе Изабелле свою историю, вы упомянули о том, что, только жертвуя собой ради других, вы сможете разрушить проклятие. Это правда?