Мания страсти - Филипп Соллерс

«Женщина из огня и крови, человеконенавистница, не считающаяся с чужим мнением, вмещающая в себе все тревоги мира, рассказчица в исступлении описывает свои греховные любовные истории и погоню за удовольствиями, изображенные с беспримерной жестокостью. Ее страдания становятся сильнее, когда она встречает Еву, чья сдержанная любовь многократно усилит ее ненависть к человечеству и заставит сделать все возможное для его уничтожения.

Достаточно ли окажется эротических игр, чтобы разрушить ее одиночество? Действительно ли для ее удовлетворения необходимо уничтожить другого человека? Ее крайне неблаговидные поступки смогут ли бросить вызов самому Богу? Сумеет ли она освободиться от все более и более навязчивых желаний?

Текст жесткий, суровый, бескомпромиссный, об отвращении к человеческому роду, о судорожных корчах пост-спидовской сексуальности. Лишенный каких бы то ни было иллюзий портрет героини с патологической судьбой, попавшей в сети собственного любовного отчаяния.

Напряженный, пронзительный стиль, где слова режут острее, чем бритва.

Брижит Леймарше-Финансье двадцать четыре года, родилась в департаменте Коррез, студентка факультета политических наук. „Человеконенавистница“ — ее первый роман».

Или еще:

«Лоранс только что потеряла брата, своего первого наставника в сексуальных играх, он погиб в автомобильной катастрофе. Желая вновь обрести его и никогда с ним больше не расставаться, она соблазняет свою учительницу-гермафродитку, Мари-Аньес, и подвергает ее изощренным мучениям, видя в этом наивысшее единение с братом.

Мари-Аньес, действительно, существовала. Была ли она убита? Или ее расчленение — всего-навсего последняя метафора, расплата по счетам разрушающей саму себя любви? Что же касается Андре… Опыт инцеста, который он переживает с собственной матерью в этой истории (рассказ в рассказе), представляет собой некую „подвеску“ к инцесту с сестрой, являющемуся основной темой.

В этой многослойной конструкции множество фактов как бы пересекаются. То же сознание вины, ощутимое в мистических метафорах, которыми изобилует это языческое повествование. Активная бисексуальность. То же использование хлыста. Тот же татуировщик в обоих повествованиях. Та же манера письма, как если бы не имело значения ничего, кроме самого момента, когда застывшее над страницей перо погружается в гущу слов.

„Коран Эроса“ — это роман о страстях в религиозном смысле, когда любовь заключается в страданиях и смерти… ибо только страдания искупают вину любви.

В этом тексте с ярко выраженными садистскими акцентами Джамиля Леймарше-Финансье, врач-остеопат, бесстрашно продолжает исследовать затемненные зоны женской души, куда она вовлекает, зачастую без его ведома, своего читателя и, еще больше, читательницу».

Хотите еще образчик литературной пропаганды? Пожалуйста:

«Рассказчик, бывший заключенный, пережил — мысленно и физически — медленное убийство. Напрасно, выйдя из тюрьмы, он попытался вести жизнь, не выходя из рамок нормы. В своей голове он поставил барьеры, отгораживающие его от внешнего мира, создал собственное семейное предприятие — то есть семью, — пережевывал до тошноты чужие слова и вытирал ноги о звезды.

Ныне он не хочет довольствоваться этим мрачным чистилищем, в котором медленно загнивают время и вся жизнь. Он призывает власть желания, воспламеняется от страсти при одном имени Агаты, про которую говорит, что „дотронулся кончиком пальца до ее души“, и лихорадочно предается всему, что сопротивляется, что противодействует в этом мире, который все более жестоко разрывают на куски, мире фрагментарном, который замыкает тела в их застывших изображениях, который стремится кастрировать сам язык, если пользоваться терминами испещренного шрамами лагерей века, и который возвел понятие пользы в ранг наивысшей религии.

При всем этом, противопоставляя неистовую эротику живого существа похабному насилию мира, сам текст лиричен до смешного, право на которое он решительно отстаивает, но его лиризм, вырванный у трупа Бога, лишен всей своей романтической мишуры: это здоровый лиризм, который пытается извлечь из подземелий видимости запертую там истину, истину человеческого существа, живущего во времени, в языке.

Журналист, прекрасно чувствующий новые тенденции современной культуры, Бертран Леймарше-Финансье написал первый роман, появление которого оказалось подобно взрыву и который стал огромным событием культурной жизни».

Предпочитаете кинематограф? Разницы никакой:

«Поиски женской — не феминистской — сущности, порой яростные, всегда тревожные, иногда приводящие прямо в преисподнюю. Женское — именно там, сбросив оковы благопристойности далеко позади чувства святого. Произведение Катрин Леймарше-Финансье отмечено абсолютной эротической и духовной свободой, знанием самых глубин бездны. Ее фильмы пахнут не серой, но страданием. „Необходима чистота, — говорит она, — чтобы находиться у подножия стены самой великой опасности в мире“. И вот тут начинается полет, это сродни волшебству. Значение имеет не сам роман или история, главное — это глагол».

Или вот эстафету принимает Давид Леймарше-Финансье:

«Мне не нравится быть здесь. Мы слепо, на ощупь, перемещаемся в мире, правил которого не знаем, мы отданы на милость неведомых сил, которые пытаются нас уничтожить, а мы и не ведаем, почему. Это Хайдеггер. Именно так экзистенциалисты описывают человеческую жизнь. Я разделяю эту точку зрения».

Все это, разумеется, всего лишь эффект рекламных деклараций для сексуально озабоченных простофиль. В действительности же Бюро негативного Воздействия — это весьма серьезная организация, тайный центр которой еще совсем недавно находился в Тегеране, будучи напрямую связан с Тель-Авивом и Нью-Йорком. Именно здесь соответствующие программные направления, надуманные и противоречивые, разрабатываются, оттачиваются, отбираются, нумеруются, выводятся на орбиту, переводятся на разные языки, затем распространяются, причем нет ничего забавнее, чем наблюдать за их внедрением в жизнь в каждом отдельно взятом регионе земли применительно к местному диалекту, зачастую резко противоположному тарабарщине, звучащей по соседству. Единственная проблема заключается в том, что предполагаемый враг обосновался на той же длине волны. Ладно. Есть и ответвления, и взаимное противодействие, и походя нанесенный ущерб, но в целом все нужные функции функционируют. Назовем эту новую науку медиософией, термином, который какой-нибудь бледный университетский профессор, пусть даже не медиакрат, мог быть попытаться нацепить на деформированную этикетку. Жалкое мошенничество, эфемерное отступление от нашего лучезарного могущества. Итак, Тегеран, где светло, как у волка в глотке, в этом-то и заключается гениальный ход Имама, спрятавшегося за лютерано-буддистско-ортодоксальное К-666 (пусть наше жидкое астральное тело продолжает подмазывать вазелином эту старую метелку! да царит его огромный анусообразный тюрбан и ныне, и присно, и вовеки веков!) Деятельность Центра: сатанинские испытания, непрофильные мечтания, курсы по генетическому манипулированию, интенсивные стажировки по употреблению наркотиков, подрывная сектантская деятельность, воспринимаемые на уровне подсознания послания на телевизионных каналах, специальные аккорды, проскальзывающие в концертах рок- и техногрупп, практическая работа по возвышенному гомосексуализму, культуры микробов, выращиваемые компьютерами… Ни в чем нет недостатка при формировании новой власти и ее парадемонических кадров.