Мадемуазель травница (СИ) - Алексина Наталья

Я не стала уточнять, чье тело нашли, вдруг любой вопрос станет еще одним доказательством моей вины. У них с этим все просто, как погляжу. Но, судя по всему, мэр говорил о трупе прошлой травницы. Надо бы выяснить у Жиро.

Брюн делал вид, что с нами не знаком и стоял у окна, к чему-то прислушиваясь.

— А что с проклятием и месье алхимиком? — спросил друид. Он теперь стоял рядом, и это почему-то вселяло уверенность.

— Пока мы за ним наблюдаем. Завтра служитель встретится с ним и попробует почувствовать проклятие, — впервые заговорил капитан стражи.

От духоты мужчина покраснел и теперь выглядел совсем жалко.

— Это дело под моим личным контролем, — сказал мэр. — Не забивайте себе голову подробностями. Вас мы пока отпускаем, но я настоятельно не рекомендую никуда уезжать. К мадемуазель Морель я приставлю стражника, как к особо ценному свидетелю. Все. Идите и скажите вашим, гм, соседям, чтобы убрали телеги с авеню Пренсипель.

— Каким соседям?

— Вашим, из Ансули, — мэр неопределенно махнул рукой на стену. — Идите быстрее.

За окном послышался противный скрип колес, а за ним топот.

— Свободу Ан-Мари! — громкий женский голос заставил поморщиться мэра.

— Свободу Ан-Мари! — поддержал целый хор.

Мэр прикрыл глаза и тяжко вздохнул. А на улице все стихло, и опять послышался скрип колес, топот ног. Немного ближе, чем раньше.

— Свободу Ан-Мари! — опять женщина не пожалела связок.

Мэр опустил голову на руки и застонал.

— И давно они так? — тихонько спросила я у незнакомого стражника, стоящего рядом.

— Да уже второй час. Хорошо, что они гармонь порвали, и барабаны мы кое-как отобрали.

— Свободу Ан-Мари! — поддержал хор.

— Закройте это бесово окно! — закричал мэр. — Все вон! Никого больше не держу.

На воздух!

Я рванула первой, сбежала по лестнице, растолкала стражников на входе и выскочила на улицу.

Для ночи там было очень светло. Впереди колыхалось целое море из факелов. От неожиданности я встала, как вкопанная, и перегородила дорогу тем, кто спешил за мной.

Это все ансульцы?

В ответ на мой вопрос послышался скрип колес. На фоне ровного и тихого гула голосов он противно выделялся. Вскоре из-за поворота выползла подсвеченная факелами телега и оказалась точно напротив меня. На ней стояла женщина. Она тоже держала факел и грозно размахивала рукой.

Вот рука сжалась в кулак и…

— Свободу Ан-Мари! — по-военному прокричала она, и толпа стройно поддержала.

Складывалось впечатление, что это не первый выход ансульцев на улицы Лигоса. Уж слишком слаженно они кричали и не шумели раньше времени, только по сигналу.

Я пригляделась к женщине, которая жестом заставила умолкнуть толпу, и нерешительно позвала:

— Мадам Бернар?

В относительной тишине мой голос прозвучал очень громко и привлек внимание. Даже факелы будто наклонились в сторону здания стражи.

— Ан-Мари? — поразилась она, словно и не меня ждала. — Так быстро?

Кто-то настраивался на долгое веселье.

Впрочем, разочарование быстро сменилось улыбкой. Мадам Бернар приветливо помахала и развернулась к толпе.

— Мы это сделали! Ан-Мари свободна! Ура-а-а!

Люди взревели. В воздух полетели чепчики.

Радость казалась неподдельной, и я тоже заулыбалась. Ко мне подбежал староста деревни и с силой обнял. Потом подошли еще люди, каждый считал своим долгом расцеловать в щеки. Где-то на десятом человеке я сбилась и потерялась. Кто-то жал руку, кто-то пытался познакомиться, другие просто хлопали по плечу.

От такого наплыва эмоций, имен и поцелуев я совсем растерялась. Но чужая радость была заразительной, поэтому я улыбалась и ощущала, что пьянею от чистого вечернего воздуха и поздравлений.

Где-то рядом Жан пытался отцепить очередного ансульца, но друида быстро оттеснили в сторону.

— А ну, оставьте девочку в покое! — прогремел голос мадам Бернар. Я даже удивилась, что она так может. Раньше считала, что моя помощница никогда не повышает голос.

Но теперь я понимала мэра, который просил убрать ансульцев. Если бы мадам Бернар начала кричать «Долой мэра!», ее поддержали бы и жители Лигоса. Попробуй не послушать такую женщину.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Как хорошо, что вас отпустили! — сказала она, целуя в щеки. — Но, милая, вы предупреждайте в следующий раз, что идете в тюрьму. А то мы почти без подготовки. И все барабаны у нас отобрали.

— Хорошо, мадам Бернар. В следующий раз обязательно. Но надеюсь, его все же не будет.

— Жаль, — брови мадам Бернар поехали вниз. — По дороге сюда мы разучили песню к вашему освобождению. Печально, если она больше не пригодится.

«Ну раз песня, тогда, конечно».

Я засмеялась, и мадам Бернар мне подмигнула.

— Жан! Жан! — вдруг закричала девушка, перекрывая гул толпы.

К нам проталкивалась худенькая мадемуазель. Она отпихивала рослых мужчин с факелами и ныряла под чьи-то руки, почти падала, но шла вперед. Наконец, она выбралась из толпы и с разбега повисла на шее Жана, что-то причитая и всхлипывая.

— Я так испугалась, — говорила она.

Ошалевший друид похлопывал ее по спине и молчал. Только странно поглядывал на меня.

— Софи, а твой отец знает, куда ты пошла ночью? — после долгих объятий спросил он.

— Нет. Но Жан, тебя же посадили, и я…

— Софи, пошли, я провожу тебя домой, — друид быстренько развернул девушку и, бросив на меня еще один взгляд, повел ее прочь.

Такой правильный и хороший поступок…

Я посмотрела вслед ушедшей паре, отметила, как Софи прижимается к Жану, и отвернулась. Не мое это дело. И девушке действительно надо домой. И одной ей, конечно, лучше не ходить. Все так. Но как же неприятно.

— Идем, милая, — позвала мадам Бернар.

Мы тронулись в путь под какую-то ритмичную песню. Ансульцам к этому времени вернули барабаны. Меня усадили в телегу, вручили кусок пирога с мясом, да и забыли, что я есть. Только мадам Бернар примостилась рядом, но у нее были свои заботы. Она постоянно подбадривала певцов.

Телега ехала медленно. И любой человек, идущий пешком, мог без усилий нас обогнать. К выезду из города, мне кажется, повозки добрались спустя час.

К тому моменту все ансульцы успели со мной выпить или поговорить. Громко меня хвалили, поздравляли с первым заключением и были очень довольны. Я потихоньку отошла от громкой радости людей и порядком выпила. И решила, что жизнь налаживается.

Из-за гомона и общего веселья я не могла спросить у мадам Бернар, как они оказались у тюрьмы. Но, в общем-то, когда в твоей фляжке плещется вино, не до таких мелочей.

В какой-то момент поняла, что от толпы осталась в лучшем случае половина. Похоже, жители Лигоса тоже были не прочь повеселиться у тюрьмы. Теперь горожане ушли домой, а вот мы не спеша ехали к воротам.

— Скажите, а почему вон тот стражник идет за нашей повозкой? — спросила мадам Бернар, наклонившись ко мне.

Я обернулась. Там действительно шел мужчина в нагруднике. Он старался сохранять суровый вид, но незаметно начинал подпевать. Особенно его воодушевила строчка: «Будем веселиться и капитана долой».

— Наверное, это стражник, которого ко мне приставил мэр для охраны.

— Так он, значит, из своих? Защищает? Хороший экземпляр. — Оценила мужчину мадам Бернар и поманила к нам.

Телега по-прежнему ехала ни шатко ни валко, и стражник за секунду поравнялся с нами. Влез без приглашения и уселся рядом со мной.

— Лер, — с улыбкой сказал он почему-то тоже мне.

— Замечательное имя, — ответила мадам Бернар. — Выпьем?

Никто не отказался. Фляжка сделала круг, и стражник стал улыбаться еще шире.

— Значит, едете к нам по долгу службы? — спросила мадам Бернар.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Да. Буду охранять мадемуазель, — сообщил он, поворачиваясь ко мне и забирая вино. — Слышал, вас пытались проклясть? Не знаете, это не передается?

— Что, проклятие?

— Ага. — Он кивнул и приложился к фляжке.

Четыре глотка! Да там ничего не останется!