Иллюзия обмана - Илона Романова

Император выслушал это признание молча. Лишь однажды сверкнул глазами. Злодейка приняла это за одобрение своих действий. На самом же деле Йокещ бы за такое, наверное, убил. Арнит придумал нечто более страшное.

XII

— Цер-рвемза! — орал Император, забыв о существовании колокольчика.

На пороге незамедлительно появился громадный старик.

— Цервемза, — вкрадчиво обратился к нему Правитель. — Ты что же это, мерзавец этакий, задумал?

— Сир! — царедворец опешил, не понимая, к чему клонит господин, но чувствуя скрытую в его словах угрозу. — Чем я прогневал Ваше Величество?

— Чем прогневал, говоришь? — голос Императора, тихий и почти ласковый, не предвещал ничего хорошего. — Ты кого мне подсунул? Только не говори, что твою племянницу, будь она неладна, выбрал я. Выбрать-то выбрал… Но как же ты, предатель, не рассказал мне, что именно моя нынешняя жёнушка в своё время извела Сиэл? Вся моя жизнь ушла с ней…

Арнит осёкся, увидев, как старый вояка побледнел и, не спрашивая разрешения Государя, тяжело опустился в кресло.

— Сынок! Как ты только мог предположить… — только и промолвил Цервемза, обращаясь к Императору, как к маленькому. — Я же вырастил вас обоих…

— А что… что я должен был думать, когда эта змея мне в подробностях рассказала и как Квадру задурила, и как себя спасла, а её… погубила? — не обращая внимания на то, что его бывший наставник нарушает этикет, рявкнул Император. И почти плача, прошептал: — И ведь смеялась! Смеялась…

— Молодой господин! Позвольте мне если не оправдаться, то объясниться, — старый слуга немного пришёл в себя и смог подняться. Он стоял напротив Арнита, привычно скрестив грубые руки на груди. — Я искушён в придворных интригах и не склонен к сентиментальности и жалости. Есть всего два человека, которые мне дороги: вы и ваша жена. Моя племянница… Я был польщён, когда вы избрали её. Более того, вы знаете, что эта простушка Сиэл мне никогда не нравилась… Но, верьте, сир, даже Ревидан я не позволил бы вмешиваться в вашу судьбу…

— Я верю тебе… И хватит об этом, — резко сменил тон Император. — Со своей женой я разберусь сам. Но мне необходима твоя помощь… Срочно разыщи брата Мренда. Ему теперь предстоит много работы.

ТИЛЬЕЦАД

I

Утро выдалось на редкость тихое и нежное. В такую погоду хочется бродить босиком по росистой траве и напевать простые детские песенки. Добрые лучи рассветного солнца лукаво заглядывали в огромные окна Тильецада и мягко, но упрямо будили всех, кого только могли найти. Радостные и деловитые звуки и запахи сначала заполнили внутренние покои, а потом настойчиво растеклись по всем помещениям. Несмотря на напряжение последних дней и почти бессонную ночь праздника, обитатели скального замка чувствовали себя бодрыми и отдохнувшими. Наверное, таким и должно быть первое утро после великих событий. Или — последнее перед таковыми. По прихоти судьбы, начинавшийся день был как раз из таких, (личная или мировая) начинает делиться на до и после. Мира нашим героям, безусловно, хотелось больше, но, судя по всему, приходилось готовиться к войне, которая обещала быть затяжной, изнурительной, достаточно кровопролитной и более или менее бессмысленной, как и полагается любой войне.

Несмотря на отчаянную усталость, Хаймер так и не ложился. Он решил прогуляться. И вообще, как истинный Первооткрыватель, он с давних пор заметил, что такое времяпрепровождение приводит его в порядок не хуже многочасового спокойного сна. По новой, приобретённой в Дросвоскре, привычке молодой человек незаметно выскользнул из замка. Он действительно снял обувь и пошёл босиком. Доверчивая весенняя травка ластилась к ногам, как весёлый детёныш неведомого и доброго животного. Ароматы известных и незнакомых ему цветов сплетались в стройную симфонию, такую же мощную и гармоничную, как и весь этот край. Ранние птицы радовались хорошей погоде и даже странному прохожему, идущему, куда глаза глядят, а точнее — куда ноги выведут. Побродив немного, Первооткрыватель вышел на небольшой холм, с которого превосходно просматривалась вся долина. Усевшись на заросший чем-то зелёным и мохнатым валун, Хаймер задумался. Его взгляду открывался цветущий простор Ларьигозонта, колыхавшийся как море. За ним проступали в светящейся росной дымке прекрасные лёгкие контуры Амграманы. Утопающие в зелени городские крыши казались бутонами неведомых цветов, которые вот-вот развернутся навстречу солнцу. Стройные шпили, подобные диковинным длинноногим птицам, просыпались и потягивались, готовые взлететь в любую минуту. Прозрачная тишина усиливала весёлые звуки, доносившиеся из пробуждавшегося города.

Если бы в своё время кто-нибудь сказал молодому господину Кураду, что он решится на откровенный бунт, он попросту поднял бы говорящего на смех. Слишком уж благонадёжным подданным Сударбской Короны считал он сам себя. Хотя службу умудрился выискать такую, которая не требовала постоянного присутствия на бесконечных в своём занудстве мэнигских церемониалах… До недавних пор в случае чего он мог сослаться на срочную необходимость отъезда в дальние края и, соответственно, изобразить глубочайшее сожаление по поводу своего отсутствия на очередном дворцовом мероприятии. Обычно этот номер легко проходил и Первооткрывателю верили. А может быть, Арнит закрывал на это глаза. Потому и отослал из столицы подальше… Теперь же Хаймер прекрасно понимал, что перешёл все дозволенные границы. В сложившихся обстоятельствах не было никакого смысла изображать, что он был смертельно занят или вовсе не получал приглашения на бракосочетание Бессмертного Императора Йокеща и как её там? Ах, да — некоей девицы Ревидан из Кридона. Первооткрыватель, безусловно, понимал, что если Арнит изменился только внешне, то он вряд ли сможет поверить в такое совпадение. Однако, после всего услышанного вчера, Хаймер решил не оправдываться: не хотел, вот и не явился. Ему надоело объясняться и подыскивать формальные причины своего поведения даже перед теми, кому он был обязан отчётом. На то были свои резоны. Во-первых, придворных лизоблюдов на этой свадьбе и без участия молодого учёного наверняка хватило. Хаймера, привыкшего к простоте и открытым добрым отношениям в здешнем обществе, даже передёрнуло, когда он представил напыщенную и самодовольную свиту Императора. Во-вторых, он вспомнил, что в своё время слышал о невесте Его Величества достаточно нелестных и язвительных отзывов от самого Арнита. Хаймер не стал задумываться о том, что побудило бывшего друга к такому более чем странному шагу. В-третьих, Первооткрыватель не был уверен, что во время официальной церемонии или сразу после таковой уместно и разумно было бы вызывать Императора на большой разговор. При этом, находясь в весьма расстроенных чувствах, молодой человек не мог поручиться, что сдержится и не надаёт ему пощёчин. Хотя бы словесных! Странное дело, ещё несколько месяцев назад Хаймер, воспитанный в лучших придворных традициях, попытался бы найти объяснение своим некорректным действиям. Теперь же ему было просто наплевать.