Прятки на осевой - Владимир Васильев

И Кекс не посмел ослушаться. Батон, ясное дело, тоже.

Они прошли мимо проводов с мочалом. Кексу почудилось, что длинные рыжие нити чуть-чуть качнулись в их сторону, как подвешенная железка к поднесенному магниту. Но было ли это в самом деле так или только казалось — неизвестно.

Теперь двухэтажный пост был справа от них. Псих остановился, по-прежнему не сходя с середины дороги, повернулся к посту лицом и принялся что-то пристально разглядывать. Скорее всего он одновременно и «прощупывал» окрестности, по-своему, но на сей раз Кекс не ощутил этого. Совсем.

— Так, — сообщил Псих вскоре. — Вход вообще-то справа, но там мочало висит. Туда не пойдем. Пойдем слева. Придется бить стекло.

— А тебе стекла жалко, что ли? — удивленно буркнул Кекс.

— Стекла мне не жалко. Но лучше бы всё-таки в дверь, — ответил Псих и по-простецки шмыгнул носом.

«Шестьдесят лет, мамочки мои! — подумал Кекс о спутнике. — Он ведь Брежнева должен помнить! И перестройку, и дикие девяностые… Хотя стоп, перестройку и девяностые он не помнит, потому как в коме валялся. А вот Брежнева всё-таки должен помнить. Спросить, что ли?».

Решил не спрашивать. Не очень удачный момент, как ни крути. К тому же Псих начал действовать.

— Так, — решительно сказал он. — Батон, ты пушку свою перезарядил?

Отмычка нечленораздельно промычал, но по интонации можно было не сомневаться — да, перезарядил.

— Молодца. Как я дойду до угла, двигаешь следом. Только медленно, медленно, мочало резких телодвижений не любит.

— А то я не знаю, — огрызнулся Батон.

Одергивать его Псих почему-то не стал. Вместо этого крадущимся шагом пересек дорогу, достиг угла и прижался к стене с западной стороны, если смотреть с дороги — то слева. Мочало, соответственно, росло справа, и от опасности Психа отделяло здание поста.

— Батон, пошел! — скомандовал Псих.

Отмычка переместился к стене и встал рядом с Психом, дальше от дороги.

— Теперь ты, Кекс!

Кекс повторил маневр, но ему к стене прижаться было проблематично: между углом здания и боковым окном помещались только Псих с Батоном, Кексу места уже не хватало.

— Батон, ступеньку! — продолжал командовать Псих.

Отмычка послушно согнулся. Псих мигом вскарабкался ему на спину коленями, потом встал в рост — было видно, что Батон ощутимо напрягся. Но в следующую секунду Псих переступил со спины на подоконник, и Батону сразу полегчало.

— Ух ты, — сообщил сверху Псих. — Да тут открыто!

Он толкнул форточку до упора, по пояс влез внутрь, дотянулся до нижнего запора и повернул его, а затем и окно распахнул, словно дверь. И вошел внутрь, ступив на пыльный стол, покрытый полуистлевшей бумажной скатертью.

Им повезло: в старом здании стояли старомодные деревянные окна. Будь здесь обычные стеклопакеты, так легко внутрь поста они ни за что не проникли бы.

— Кекс, за мной! Батон — остаешься снаружи у окна. Только за углы не суйся, целее будешь.

— Ступеньку! — вздохнул Кекс и полез отмычке на закорки.

Пока Кекс забирался в окно, Псих осмотрел комнатную дверь, немного выждал и медленно отворил ее. Открылся темный и такой же пыльный, как и комната, коридор. Добыв фонарик, Псих выскользнул за дверь, предварительно поманив Кекса за собой.

Коридор был совсем короткий и упирался в крохотную лестничную площадку. Псих явно стремился на второй этаж.

Лестницу миновали благополучно. Перед дверью в верхнюю комнату Псих замешкался. Кекс понял почему: верхняя комната занимала почти всю площадь этажа; обращенная к дороге стена была полностью стеклянной, и прилегающие к ней стены большею частью тоже. Кирпичной оставались лишь задняя, противоположная от дороги стена, да два простенка, образующие углы с нею.

Со скрипом отворилась дверь. Дневной свет просочился в коридор, делая его ещё более пыльным и унылым, чем в свете фонари. Псих заглянул в комнату.

Даже из коридора было видно, как у левой стены, у самого стекла, рыжеет мочало. Кекса аж передернуло — вид мочало имеет весьма неприглядный, а уж воспоминания навевает…

— Вот зараза! — произнес Псих с досадой, и в виду он имел вовсе не мочало. Он глядел направо, в дальний от дороги каменный угол.

— Что там? — почему-то шепотом спросил Кекс.

— Нету сейфа. Был, да сплыл. Сам погляди.

Кекс заглянул в дверной проем, над плечом напарника. В углу, между вешалкой на три крючка и краем большого стола-пульта, оставалось пустое место, примерно метр на полметра. Именно тут пыль лежала гуще, чем в центре комнаты и образовывала на полу правильный и ровненький прямоугольник.

— Опа, — пробормотал Кекс. — А ведь я такое уже видел!

— Не понял, — протянул Псих и покосился на напарника. — Что видел?

— Пыль на полу, — пояснил Кекс охотно. — Причем именно там, где ожидал увидеть сейф.

— Значит, — пожал плечами Псих, — Покатилов рассказывает нам далеко не все. Хотя чему тут удивляться?

Глава девятнадцатая

Все было для Сиверцева новым и непривычным — и мрачноватые сталкеры-контрактники, и ученые-полевики, больше похожие на тех же сталкеров-контрактников, и ещё более мрачные инструкторы из вояк, а главное — то, чему инструкторы обучали, единственное, что оказалось более-менее знакомым из снаряжения, — ярко-оранжевый исследовательский спецкостюм. Сиверцев и его бывшие коллеги-цитологи хоть никогда в Зону и не ходили, но обязательный еженедельный тренаж для них никто не отменял, поневоле обучишься. Костюм да входящая в комплект химзащиты аптечка — вот и все, чем Сиверцев теоретически умел пользоваться.

Легкий бронежилет он несколько минут растерянно вертел и руках и совсем уж было собрался вернуть в шкафчик, но инструктор похлопал его по плечу и посоветовал:

— Бери, бери. Ерунда, конечно, от фауны не спасет, от пули тоже. А вот от бандитского дробовика, если не в упор, — вполне. Так что изволь нацепить…

Пришлось надеть. А куда деваться? Назвался груздем — полезай куда положено. В бронежилет, например.

Сталкеры из группы сопровождения вооружались устрашающего вида автоматами — название Сиверцев забыл уже через несколько минут и не мог вспомнить, сколько ни пытался, а переспрашивать было как-то неловко. Ученым выдавали пушки по скромнее. Сиверцеву досталось нечто без приклада и с довольно толстым пулевым каналом. Название Ваня опять же моментально позабыл.

— Вот предохранитель, — устало объяснял инструктор. — Вот спусковой крючок. Это пояс с боеприпасом, потом наденешь. Заряжается вот так.

Как оказалось, все было не так уж и сложно, хотя в оружии Сиверцев разбирался лишь немногим лучше среднестатистической блондинки.

— А чё это вообще за устройство? — опасливо поинтересовался Сиверцев, плюнув уже на все, в том числе на ложный стыд неофита. — Помповуха, что ли?

— Ага. Дробовик, — пояснил инструктор с прежними интонациями. — Целиться не обязательно. Главное, чтобы своих в поле зрения не было. А так — и собаке башку снесет, и от зомби, в общем, поможет. Бери, наука, не дрейфь. Для салаги — самое то, главное — с предохранителя не забудь снять. Ну и про своих в поле зрения помни, ещё раз подчеркиваю. И не говори потом, что тебя не учили.

Еще Сиверцеву дали довольно здоровый нож в брезентовых ножнах; ножны крепились к спецкостюму широкими лямками с застежкой.

Пять часов в сборах пролетели совершенно незаметно. А потом явился Тараненко, погромыхал, посмеялся с кем-то в соседнем помещении, перехлопал всю команду по плечам в спецклассе и буднично рявкнул на всю округу:

— Ну что, орёлики, скоро выходим! На обед — товсь! Оружие и боеприпасы оставляем тут. Моршевич, а ты головой отвечаешь, чтоб ничего на сантиметр не сдвинулось! Будет как в прошлый раз — сам патроны в Зону потащишь!

Один из инструкторов уныло щелкнул каблуками и со вздохом махнул рукой. Тараненко и ещё несколько старичков засмеялись чему-то своему.

Дробовик и нож Сиверцев оставил у шкафчика со своей гражданской одеждой. Никто, в том числе и Моршевич, не возразил.

Обед Сиверцев заглотил, не ощутив вкуса и даже не запомнив, с кем сидел за столиком.

Голова шла кругом, а перед самым стартом его начала пробирать мелкая дрожь. Занявший соседнюю лавку в вездеходе парень-химик, которого, кажется, звали Коля, сочувственно на Сигерцева косился. Пришлось напрячься, собраться и перестать дрожать.

— Ты в первый раз, что ли? — снизошел до вопроса химик.

— Угу, — буркнул в ответ Сиверцев.

Химик глубоко вздохнул и попытался успокоить.

— Да не так там и страшно, — сказал он без особой уверенности. — Особенно под защитой таких мордоворотов…

Передние сиденья занимали сталкеры-вояки действительно внушительных габаритов. Было их шестеро.

— Наука, — с ленцой пробасил один из них, услышав реплику Коли. — Берегите китов!