Прятки на осевой - Владимир Васильев

Норма.

«Можно выдохнуть, — подумал Сиверцев. — Заполошный я стал, как стреляный заяц. Скоро от каждой тени шарахаться начну. А в Зоне это вредно, ребята говорили…».

Тут подошел бармен; Сиверцев заказал сотку и горячий бутерброд с бужениной, надеясь, что к Покатилову вызовут не раньше, чем он управится с заказом.

Чуть правее за стойкой, через два табурета, мрачно поглощал пиво незнакомый юнец в новенькой камуфляжной форме. Никаких воинских знаков различия Сиверцев не разглядел — ни нашивок, ни петлиц. Скорее всего гражданский, юный искатель приключений. Наслушался сногсшибательных сказок о Зоне и подался на ее завоевание. Балбес… Нет, разумеется, каждый сталкер в прошлом был подобным балбесом, с этим не поспоришь. Да только чтобы через пару лет получился приличный сталкер, таких юнцов в Зоне нужно сотню положить. А сто первый, который выживет, — возможно, станет сталкером.

Когда Сиверцев махнул водки и занялся бутербродом, юнец перебрался на соседний табурет.

— Привет, бродяга! — храбро поздоровался он.

Сиверцев промычал нечто малочленораздельное — с горячей закуской во рту не поцицеронишь.

— Ты сталкер? — спросил юнец в лоб.

Сиверцев даже жевать на мгновение перестал. Потом сглотнул, повернул голову к собеседнику и флегматично поинтересовался:

— А что, похоже?

Юнец смутился — вероятно, он уже сообразил, что реальные сталкеры сильно отличаются от суперменов, которых он себе на воображал. Но вот в какую сторону отличаются — ещё толком не врубился.

— Ну, мало ли. Не военный, значит, сталкер.

— Да тут из десяти шестеро не военные, — хмыкнул Сиверцев. — Вон бармен к примеру. Или официант.

— А в Зону скоро пойдешь? — с убийственной прямотой спросил юнец.

Сиверцеву ужасно, до зуда в затылке, захотелось подпустить в голос солидности и небрежно сообщить: завтра, мол, ближе к вечеру. Но благоразумие победило — он сдержался.

— Слушай, дружище, — доверительно сказал Сиверцев юнцу. — В Зону имеют право ходить только вояки и научники из исследовательского центра. Ты что, не читал буклет на кэ-пэ-пэ? Хочешь и Зону — шуруй на вербовочный пункт. А самодеятельность у нас карается. Уразумел?

Юнец открыл было рот для очередного вопроса, но тут на его камуфлированное плечо легла чья-то волосатая рука. Юнец обернулся. Сиверцев тоже.

Пожаловал сталкер Кардан, собственной двухметровой персоной.

— Слышь, зеленый, — прохрипел он. — Возьми флакон белой, курева и подгребай за во-он тот столик. Там найдешь, чего ищешь.

За указанным столиком маятно маялись дружки Кардана — похоже, им банально не хватало на выпивку. Хотя отмычки им скорее всего все равно требовались.

Юнец с готовностью сполз с табурета и метнулся к бармену.

Сиверцев криво усмехнулся.

— Чё ржешь, наука? — буркнул Кардан, исподлобья глядя на Сиверцева.

— Дедушку вспомнил, — огрызнулся Ваня. — Гуляй, Кардан, вон уже водку подают.

Кардан поглядел — официант с подносом, да не пустым, действительно направлялся к столику, где маялись дружки.

— Нервные все, — Кардан махнул рукой. — Уж и не спроси…

— И не говори, — закруглился Сиверцев миролюбиво. Сталкеры периодически задирались к работникам исследовательских центров, но в целом это не поощрялось, ни с официальной точки зрения, ни местными нравами. В среде сталкеров считалось унизительным мять бока ботаникам, а среди ученых и лаборантов, что вполне естественно, было исчезающе мало любителей почесать кулаки. Кроме того, владельцы баров и по совместительству скупщики артефактов меньше всего были заинтересованы в выходе из строя тех, кто таскает артефакты из Зоны, то бишь сталкеров, а военные обычно всегда поддерживали научников, поскольку кормились в конечном итоге с результатов исследований. Поэтому, препираясь с громилой Карданом, Сиверцев и общем-то ничем не рисковал. Охрана бара вмешается мгновенно да и троица вояк за ближним столиком при виде Кардана притихла и принялась неодобрительно поедать его глазами. К тому же и Сиверцев отнюдь не был пай-мальчиком: один на один с Карданом шансов у него, понятное дело, было немного, но уж за те несколько секунд, покуда их не разнимут, Ваня однозначно успел бы не только мощно огрести от оппонента, но и разок-другой от души заехать ему по уху. Так, собственно, несколько раз уже происходило, в силу чего Сиверцев даже заслужил в сталкерской среде определенное уважение и снискал звание не обычного ботаника, а ершистого, правильного.

Минут через пять, когда от бутерброда осталось одно воспоминание, а незадачливого юнца активно окучивали Кардан и компания, из-за занавески выглянул Хома. Встретившись взглядом с Сиверцевым, он поманил цитолога пальцем. Ваня послушно слез с кресла и отправился на очередное свидание с Покатиловым.

Проверенный и обысканный, он вступил в кабинет негласного шефа, щурясь на настольную лампу и осторожно ступая по ковру.

— Вечер добрый, — первым поздоровался Сиверцев, как и подобает гостю.

— Привет, Ваня, — отозвался Покатилов, отрываясь от коммуникатора, куда что-то сосредоточенно вбивал. — Чего это ты с Карданом не поделил?

— Я? — удивился Сиверцев. — Это он ко мне сунулся. Я вообще человек тихий и мирный…

Покатилов загадочно усмехнулся.

— Ну, поглядим… Впрочем, ладно. Ты рабочие дела урегулировал? С переходом?

— В полной мере! Отныне я сотрудник Тараненко, правда, без определенных обязанностей. Называюсь просто «биолог-исследователь полевой группы».

— Практически сталкер, — усмехнулся Покатилов.

— Да какой из меня сталкер. — Сиверцев зябко передернул плечами. — Я Зону даже издалека не видел. Отмычки желторотые в сравнении со мной — асы…

Покатилов растопырил ладони и философски изрек:

— Любой ас когда-то ходил в Зону впервые. Не дергайся, Ваня, ты ж не в одиночку идешь. Будет кому и подстраховать, и научить, и объяснить. Причем идешь легально, белым днем, через парадный, так сказать, вход! Это тебе не полночи на пузе в кустах проваляться, да ещё когда вертолеты с натовцами над головами стрекочут… Я бы на твоем месте радовался, Ваня!

— Я радуюсь, — заверил Сиверцев. — В меру сил. Но, подозреваю, вызвали вы меня не затем, чтобы велеть радоваться, так ведь?

Покатилов запрокинул голову и коротко рассмеялся.

— Шустрый ты малый, биолог-исследователь! Точно не пропадешь!

А потом сбросил веселье, разом, как накидку, и стал серьезным и жестким, каким и подобает быть человеку его занятий.

— Для тебя, Ваня, у меня особое задание будет. Справишься — считай, на особнячок уже заработал. А не справишься — не взыщи. Зона много народу перемолола и съела.

У Сиверцева невольно пересохло в горле, он едва не закашлялся, но пересилил себя и как мог спокойно произнес:

— Я ведь ещё не знаю ни с кем идем, ни куда идем, ни зачем идем… И уже особое задание?

Покатилов слегка нахмурился:

— А Максим тебе ничего не объяснил, что ли?

— Нет. Велел оформлять документы, а все остальное завтра.

Несколько секунд Покатилов собирался с мыслями, потом проворчал:

— А и верно… Завтра ты у него весь день на глазах будешь, до самого старта. Хитер гусь Тараненко!

Покатилов наклонил голову и покосился на экраны у себя на столе.

— Ладно, слушай то, что Тараненко тебе, возможно, и не расскажет. Идете вы по исследовательской надобности, какой — не важно, но попутно ещё и пару полезных дел провернете. Встретите кое-кого, образцы примете-оформите и все такое. А потом станете лагерем у самого края Зоны, тут совсем неподалеку. И будет вашей негласной задачей засечь нашего радиоактивного дружка из Зоны, того самого, что в прошлый раз завис в акустической моде бара «Ать-два», натрусил там фонящей пыли, а потом увел Полоза. Сегодня ночью пойдут пятые сутки с пропажи Полоза. Завтра, вскоре после того, как выйдете, — шестые. Пару дней вы точно по Зоне прошастаете, а как встанете — как раз неделя и исполнится. Есть подозрение, что следующую вылазку монстр сделает не куда-нибудь, а ко мне в бар. А значит — неминуемо пройдет неподалеку от вашей стоянки и из Зоны выходить будет либо через второй восточный блокпост, либо где-то в поле между Заярьем и собственно Желтым Яром. Я нанял ребят, его попытаются либо взять, либо убить. Может, и получится. А твоя, Ваня, задача — увидеть всё, что произойдет, и постараться запомнить. Ну а психоблоки доктора тебе потом опять поснимают. Уразумел, Ваня?

— И что же, — поинтересовался Сиверцев, — мы так и будем стоять, пока монстр мимо не пройдет?

— Именно. Между его вылазками обычно проходит больше недели, но меньше пятнадцати дней. Грубо — от десяти дней до двух недель.

— А если он не в «Вотрубу» направится, что тогда?

— Тогда наша теория ни к черту не годится, — невозмутимо сообщил Покатилов. — Будем изобретать новую, поточнее. Пока не прищучим гаденыша.