Ангрон: Раб Нуцерии (ЛП) - Сент-Мартин Иэн

— Я не могу повернуть время вспять и погибнуть вместе с ними, как должно. Он похитил меня и бросил в Галактику, вести Его бессмысленные войны, но даже после этого ничего не изменилось.

Ангрон поднял взгляд:

— Я так и не вышел из горячей пыли, Кхарн. Не до конца. Она здесь, там, везде. Она преследует меня, зудит под кожей и отравляет каждый мой вздох. Ваш так называемый Император, — он выплюнул это слово, — существо, которое требует, чтобы я звал его отцом, — тот же верховой, один из множества хозяев, которым я служил всю свою жизнь, только под другой маской.

Примарх вцепился в голову, сдавливая пальцами тускло-серебристые жгуты Гвоздей Мясника. Кхарн наблюдал за отцом, зная, что имплантаты сейчас накачивают его жилы яростью, терзают его, настойчиво пытаясь сломить волю и вынудить проливать кровь.

— Я не собираюсь погибать на службе у этого золоченого тирана, который отнял у меня мою судьбу! — отрезал Ангрон. — Я не доставлю ему такой радости. Поэтому я ушел… хр-рм… поэтому все бросил и прибыл сюда с надеждой, что встречу здесь смерть, которую желаю. Смерть, которую приняла моя семья.

— Как бы отнеслись к вам ваши братья и сестры, — спросил Кхарн, — увидь они вас сейчас? Они равнялись на вас, они нуждались в вас и сражались рядом с вами, не жалея своих жизней и не задавая вопросов. Что бы они сказали, узнав, что вы бросили нас — тех, кто на вас равняется, кто нуждается в вас и кто отдал бы за вас жизнь, — только ради того, чтобы предаваться жалости к себе в темной пещере? Если все ваши рассказы верны, старший, они назвали бы вас трусом.

Примарх поднялся со своего трона-черепа. Капитан не двигался с места, пока отец спускался с возвышения, обрушивая громыхающие каскады костей.

— Почувствовал себя неуязвимым, потому что я не прикончил тебя после Деш’эа?

Ангрон согнул напряженные пальцы.

— Что помешает мне прямо сейчас оторвать тебе голову?

— Разумеется, ничего, — ответил Кхарн. — Вы примарх. — Он постучал кончиками пальцев по сердцу. — Мой примарх. Моя жизнь принадлежала вам еще до того, как легион вас нашел, и вы по праву можете ей распоряжаться.

Его отец снова фыркнул и сплюнул кровью на пол пещеры.

— Тогда убирайся. Возвращайся к бестолковым войнам за своего верхового тирана.

— Вы нужны легиону, — настаивал капитан. — Вы нужны своим сыновьям.

— Вы мне не сыновья. Я никогда не хотел вас, и не я вас создал. Вас создал Он, так почему бы тебе не донимать Его самого? Я не просил для себя такой судьбы! Как и того, чтобы меня вновь поработили и швырнули к звездам, претворять в жизнь чужую мечту.

— Мечта не только Его, Ангрон. Она принадлежит всему человечеству. Империя, которую мы строим, станет домом всем и каждому из нас.

— Империя… — с презрением процедил примарх. — Когда империя была чем-то иным, нежели руинами, которые находят те, кто возвышается после? Империи долго не стоят, Кхарн. Никогда. И эта тоже долго не простоит.

— Простоит, — возразил Кхарн, — если вы поможете нам построить ее. С вашей мощью во главе легиона мы заложим прочную основу для нашего государства и объединим человечество.

— Человечество, которое ты хочешь объединить, Кхарн, — тихо проговорил Ангрон и начал прохаживаться вокруг, оглядывая свод пещеры, — держало нас взаперти в похожих пещерах. Верховые. Мы тысячами жили практически на головах друг у друга в темноте и холоде. Вот как мы поступаем с нашим собственным родом — убиваем и порабощаем от страха и слабоволия. Люди недостаточно сильны. Как и вы. Вы недостаточно сильны.

— Тогда возвращайтесь со мной, — взмолился капитан. — Возвращайтесь и покажите нам путь. Научите своих сыновей быть такими же сильными, как их отец. Мы готовы на все, чего бы вы ни попросили, и я клянусь вам, что так будет всегда.

Ангрон остановился. Долгое время оба молчали. В пещере раздавались лишь негромкая капель и затрудненное дыхание примарха. Медленно Ангрон обернулся и поглядел на Кхарна. Никакая тьма не могла сгладить остроту взгляда его желтоватых пронзительных глаз.

— На все?

Когда воспоминание отхлынуло, настоящее обрушилось на все органы чувств Кхарна девятым валом. В ушах зазвенел переливчатый треск рабочих сервиторов и приборов, на который накладывались отрывистые переговоры и шаги медицинских рабов. Обнаженную кожу колол холод. В ноздри бил острый аромат антисептика и озона, резким привкусом оседавший на языке. Ослепительный свет больно резанул по глазам, когда высокомощные сферические люмены повернулись к капитану в последний момент перед операцией.

— Во время процедуры тебе придется стоять.

Апотекарий указал на хирургическую стойку, утопленную в нише в палубе апотекариона. Кхарн спустился в углубление. Его лицо сохраняло привычное спокойное выражение, пока сервиторы закрепляли расставленные в стороны руки и ноги фиксирующими рамами и цепями. Вокруг шеи и нижней части лица сомкнулся массивный железный ворот, исключив для капитана всякую возможность пошевелить головой.

— Начинаем.

22

Подготовка к имплантации прошла точно так же, как и для всех предыдущих прототипов. Кхарна выбрили наголо, а голову обработали обеззараживающими гелями, которые очистили верхний слой кожи до стерильного состояния. Медицинские сервиторы ощупали капитана алыми лучами своих искусственных глаз, вымеряя точки, куда будут вживлены Гвозди, и с хирургической точностью отметили эти места крошечными лазерными ожогами. Механические рабы выкарабкались из ниши и уковыляли в сторону, и на их место спустились братья Кхарна, чтобы выполнить свою часть процедуры.

Зажужжали медицинские пилы и сверла: апотекарий и технодесантники принялись вырезать отверстия в коже, плоти и кости Пожирателя Миров. Аккуратные костяные диски, пропитанные кровью, отправлялись в стальные подносы, расставленные вокруг хирургической стойки.

Основная часть новейшего прототипа имплантатов выглядела как пара рифленых металлических стержней, чуть короче ладони легионера. С открытых концов каждый стержень венчал пучок гибких проводов, не толще человеческого волоса. Если не считать проводов, вид Гвоздей Мясника в точности соответствовал их метафорическому названию. Значит, и то, что их будут вгонять молотом, вполне уместно.

Первый удар разнесся звоном металла о металл. Стержень вошел в плоть капитана с тихим шипением. Последующие удары были не такими резкими, как первый. Молоток легонько постукивал через равные промежутки времени, пока целиком не загнал имплантат в мозг Кхарна.

В отверстия, высверленные в несколько рядов вдоль его затылка, вживили соединительные разъемы, куда затем вставили сегментированные серебристые кабели, которые сплелись с проводами, выходящими из Гвоздей. Теперь все устройство походило на гриву металлических косиц, ниспадающую на плечи, почти такую же, как у Ангрона.

Поначалу Кхарн решил, будто шум в ушах производят его парные сердца, что вспомогательный орган среагировал на то, что ему вскрыли череп и перекроили мозг. Но дело было не в них. Ритмичные звуки обгоняли гулкое биение сердец, но все же каким-то неведомым образом происходили из кровеносной системы. Назойливый пульсирующий треск, который с каждым проходящим мгновением становился все пронзительнее.

«Щелк. Щелк. Щелк».

Голова начала клониться набок, лицевые мышцы корчились от непроизвольных судорог. Кхарн стиснул в кулаки закованные в кандалы руки и с лязгом звеньев туго натянул цепи.

«Щелк. Щелк-щелк. Щелк».

Один из апотекариев у ниши слишком пристально глядел на капитана бесстрастной маской белого шлема. Затем он приподнял лицевой щиток и сдвинул брови в смеси беспокойства и любопытства. Он пялился на Кхарна, как на насекомое на приборном стекле, как на пустое место, как…

«…щелк-щелк-щелк-щелк-щелк…»

— Кхарн? — донесся приглушенный голос апотекария, едва слышимый на фоне грохочущей крови и всепоглощающей боли, раскаленными иглами пронзившей мозг.