Доктор Данилов в дурдоме, или Страшная история со счастливым концом - Андрей Шляхов

– Я выпишусь сегодня! – заорал Данилов. – Прямо сейчас!

– Все в порядке, Геннадий Анатольевич? – Дверь открылась, и в нее просунулась голова санитара.

– Пока свободен, – не оборачиваясь, сказал Лычкин.

Данилов присел около своей тумбочки, рванул на себя дверцу и сгреб все свое нехитрое имущество в пакет.

Поднялся, посмотрел на врачей и молча пошел к двери.

– Вернитесь на свое место! – потребовал заведующий отделением.

– Да пошел ты… – отозвался Данилов. – Лучше распорядись, чтобы мне вещи выдали.

– Я вам говорю – вернитесь на свое место!

Не желая больше тратить времени на бесполезные разговоры, Данилов вышел в коридор и неторопливо пошел к двери, ведущей на свободу.

Он не дошел двух или трех шагов – налетели сзади, сильным толчком в спину свалили на пол, насели сверху, стали выкручивать руки, а еще схватили за волосы и несколько раз с силой ударили лицом о пол. Потекла кровь из разбитого носа. Затем потянули пижамные штаны вместе с трусами, оголяя плацдарм для укола, и послышалась команда:

– Коли давай! Чего встала?

Данилов узнал голос заведующего отделением. Лиц не было видно – только обувь.

– Сукин сын! – с чувством выругался Данилов.

В ягодицу кольнуло. Совсем не больно. Рука у медсестры определенно была легкой.

– В надзорную его! – распорядился заведующий.

– Вяжем? – спросил мужской голос, который не мог принадлежать никому, кроме санитара.

– Естественно!

Спине стало легче. Почти сразу же две пары рук подняли Данилова и поволокли по коридору. Где-то на полдороге у Данилова начала сильно кружиться голова, а спустя несколько секунд он провалился в бездонную темную пропасть.

Как укладывали на кровать и как привязывали к ней, Данилов не почувствовал. Он спал крепко-крепко, так, как давно уже не спал.

– Вот как чувствовал, что с Даниловым этим придется повозиться! – сказал в ординаторской заведующий отделением. – Как в воду глядел.

– Все-то вы знаете, Геннадий Анатольевич, – проворковала Безменцева.

– Кроме дня собственной смерти, – уточнил Геннадий Анатольевич.

Глава четырнадцатая

Елена, или тайны мадридского двора

Суета сует и всяческая суета – вот что такое рабочий день заведующего подстанцией. Особенно когда нет старшего врача, внезапно выбитого из строя обострением остеохондроза.

Все приходится делать самой – разбирать вчерашний день на утренней «пятиминутке», в тысячный раз объяснять, что карты вызова следует писать аккуратно и с умом, что проведенное лечение и вообще все действия бригады должны соответствовать выставленному диагнозу, а диагноз должен «логически вытекать из жалоб и данных осмотра».

– Вот вы, Татьяна, пишете – «жалобы на боли в спине», никак не уточняя локализацию, затем описываете совершенно здорового человека, без каких-либо отклонений, и ставите диагноз «Нестабильная стенокардия». А где, кстати, кардиограмма?

– Кардиограмму я не снимала.

– Почему?

– Не видела необходимости, Елена Сергеевна… – Пустой взгляд доктора Солодовник подтверждал, что его обладательница действительно не считает нужным снимать ЭКГ при нестабильной стенокардии.

«И не девочка уже, – подумала Елена, глядя на Татьяну Солодовник, – четырнадцать лет стажа, и не дура вроде, а вот… Нет, пора от нее избавляться. Хватит миндальничать!»

– Объяснительную мне, пожалуйста, по поводу этого вызова.

– Хорошо, – надулась Солодовник.

Стоило только зайти в кабинет, как начались звонки. Разумеется – неприятные или попросту отвлекающие от дел.

Приемное отделение сто пятнадцатой больницы жаловалось на одиннадцатую бригаду, не наложившую шину при закрытом переломе костей голени.

Какая-то из поликлиник (Елена не разобрала номер, произнесенный скороговоркой) жаловалась на то, что «скорая „задолбала“ участковую службу своими активами»[8].

Начальник колонны из «Моссантранса», в чьем ведении были водители и автомобили, просил не создавать его подопечным «жизненно невыносимых условий», потому что народ и так не горит желанием идти «на эту собачью работу».

– Каждому свое, Сорокин, – сухо ответила Елена, выслушав начальника колонны. – У меня тоже и очередь из желающих работать у подстанции не выстраивается, и в последнее время такие кадры приходят, что плакать хочется. Так что своими раздолбаями ты меня не грузи. Сам справляйся, а не можешь – уходи из начальников в водители.

– Спасибо за совет, – обиделся Сорокин и отключился.

Не успела Елена подумать о том, чем ей следует заняться в первую очередь, как позвонил директор регионального объединения, руководивший несколькими расположенными рядом друг с другом подстанциями «скорой помощи».

– Здравствуйте, Елена Сергеевна! – Вне зависимости от ситуации тон директора был приветлив и доброжелателен. – Как поживаете?

– Здравствуйте, Анатолий Сергеевич, как обычно поживаем – работаем.

– Проблемы есть?

«Отвлекают телефонные звонки», – чуть было не ляпнула Елена, но вовремя спохватилась.

– Решаем в рабочем порядке, – ответила она.

– Это радует. А у меня к вам несколько вопросов по списанию медикаментов…

Странный человек Анатолий Сергеевич Калинин. Есть у тебя вопросы по списанию медикаментов на подстанции, так задавай их старшему фельдшеру, который этими медикаментами ведает. Нет же – обязательно надо обсуждать эту тему с заведующей подстанцией. Тем более что и вопросы явно не из крупных, так, какие-нибудь рабочие «непонятки».

Для того, между прочим, и особый человек выделен, чтобы заведующим не приходилось еще и медикаментами заниматься. Своих дел, как говорится, выше крыши. И у самого Анатолия Сергеевича в том числе.

Бывают, конечно, региональные директора[9]и похуже, но второго такого зануду, как Калинин, среди них не найти. Классический случай, когда уступать проще, чем вдаваться в объяснение причин.

– Я внимательно вас слушаю, Анатолий Сергеевич. – Елена пододвинула к себе настольный ежедневник и одновременно стала просматривать перечень сегодняшних дел…

Так и прокрутилась до половины второго, когда позвонила секретарь главного врача.

– Елена Сергеевна? Центр беспокоит. Майя Константиновна ждет вас сегодня в семнадцать часов.

– По какому поводу?

– Приедете и узнаете.

Секретарши больших начальников неизменно хамоваты и заносчивы. Положение обязывает.

– А можно узнать, Майя Константиновна, – малость заискивающе произнесла Елена, опасаясь, что на том конце сейчас повесят трубку, – одну меня вызывает Михаил Юрьевич или…

– Одну, – отрезала секретарша. – Всего хорошего.

Елена положила трубку и погрузилась в раздумья.

Сказать, что вызов к главному врачу был некстати, это еще не сказать ничего. Через час-полтора ей надо было быть в больнице у Данилова для какой-то важной встречи с лечащим врачом. Вовка определенно что-то надумал, даже попросил привезти ему руководство по психиатрии, причем попросил намеком, явно не желая, чтобы его поняли окружающие – скорее всего постовые медсестры, ведь он всегда звонит с поста.

При мысли о Данилове на душе сразу же становилось тревожно. Тому было много причин – и непонятные даниловские метания из специальности в специальность, и разлад в отношениях, и вся эта мрачная история, приведшая к госпитализации в психиатрическую больницу.

В том, что Данилов не сумасшедший, Елена не сомневалась, слишком хорошо она его знала. Но в то же время и не могла отрицать того, что определенные проблемы с головой у Данилова все же есть. И не в посттравматической энцефалопатии, скорее всего, тут дело, а в Вовкином чисто подростковом максимализме и категоричности суждений. Какая-то часть его так и не смогла повзрослеть, остановившись в своем развитии на четырнадцатилетней или максимум пятнадцатилетней отметке. С мужчинами так нередко бывает. И когда подросток в Данилове брал верх, то… Ах, как же хорошо, что она тогда успела! Прямо кольнуло в сердце и сорвало с места – надо ехать, ехать быстрее, как можно быстрее, надо уже сейчас быть там. Привыкнув доверять своей интуиции, она сорвалась и помчалась в Карачарово. Даже не сомневалась, что очень надо, а когда увидела веревочную петлю, чуть в обморок не упала.

Елена не раз спрашивала себя: а не лучше бы было забрать Данилова, не вызывая «скорую», и всякий раз отвечала на этот вопрос отрицательно. Нельзя было так поступать, никак нельзя, ведь возможности обеспечить наблюдение за Даниловым она не имела.

Нанять сиделку? Смешно – Вовка ее тут же выгонит. Взять отпуск и сидеть с ним самой? Да он убежит, с него станется. Нет, как ни крути, а госпитализация – это лучший выход. Даже и не лучший, а единственно верный.

Если сейчас поехать в больницу, то в самом лучшем случае можно опоздать к главному врачу на полчаса, не меньше. И то только в том случае, если на все про все в больнице отвести минут двадцать, не больше. Как на общение с Вовкой, так и на разговор с врачом, и бросить машину у больницы, а на Сухаревку отправиться на метро, чтобы не застрять где-нибудь в пробках.