Царская невеста - Виктория Анатольевна Воронина

- Ах, если бы ты знал, владыка Ильдар, как сильно я хочу, чтобы ты меня трогал! – вырвалось у Маши и она проворной белкой метнулась к своему избраннику. – Хоть один раз обними меня и поцелуй! Невеста я тебе или нет?

- Машенька, ты в самом деле этого желаешь? – дрогнувшим голосом спросил ее Ильдар.

Маша от избытка чувств не в силах вымолвить ни слова только кивнула головой. Молодой хан, не помня себя от счастья, крепко обнял девушку и прильнул к ее податливым, ждущим его ласк губам. Их души словно слились в одну бурную реку взаимной страсти, нескончаемым потоком уносившего влюбленных в очарованную даль. Но тут грозно зарычал гепард, ревнуя своего любимого хозяина к малознакомой девице, и Ильдар, оторвавшись от Маши, с упреком сказал ему:

- Не рычи, негодяй, я и тебе подругу найду!

Непредвиденное вмешательство Пардуса заставило влюбленных чуть остыть и вернуться к благоразумию, однако молодой хан так и не нашел в себе силы выпустить любимую невесту из своих объятий. Маша лежала обогретая с одной стороны все еще горящим костром, с другой стороны спящим женихом и чувствовала себя как никогда защищенной, согретой и счастливой. Бесконечное звездное небо темной пеленой укрывало их обоих, и девушка верила, что это звездное одеяло навсегда укрыло их от горя и несчастий.

Утром Ильдар сел на буланого коня, посадил Машу впереди себя и они с надеждой на лучшее тронулись в обратный путь. Былой тревоги и волнений, испытанных накануне как небывало, наоборот, влюбленные с оптимизмом думали о своем возвращении в Ханский дворец . Касимовский царь знал окрестные леса как свои пять пальцев, что позволило ему успешно выбрать кратчайшую дорогу в город.

По прибытии в Касимов молодой властитель объявил своим советникам о своем решении креститься в православную веру и жениться на русской девице, присланной ему царем Алексеем.

- Те, кто желает могут вместе со мною стать православными людьми и остаться у меня в услужении, но неволить никого не буду, поступайте по своему разумению, - предложил он слушателям под конец речи.

Неожиданная новость до того огорошила придворных Ханского дворца, что они долгое время потрясенно молчали, не зная, что им думать и что сказать по этому вопросу. Больше всего расстроился решением владыки главный муфтий Касимовского ханства. Едва молодой хан удалился в свои покои, он поспешил на женскую половину дворца, к правительнице, надеясь, что та сможет уговорить своего сына пересмотреть свое решение, в корне меняющее его жизнь.

Фатима-Султан в это время отдыхала в большой беседке дворцового сада, набираясь сил перед совершением в мечети коллективной пятничной молитвой Джума-намаз. Двенадцать самых миловидных прислужниц Ханского дворца окружали правительницу, готовясь выполнить любой ее приказ, одна доверенная служанка держала в руках любимую белую кошку госпожи, а другая протягивала султанше поднос с отборным рахат-лукумом, изготовленным по арабскому рецепту.

Муфтий так спешил к правительнице, что чуть не потерял по дороге тюрбан, однако хотя его головной убор остался на месте, вид у него сделался совсем плачевным, когда он добрался до беседки.

При виде его расстроенного лица мать касимовского царя утратила спокойствие. Она приподнялась с своего места и почтительно спросила:

- Что произошло, почтенный Усман-ага?

- Великая Валиде, беда! – вскричал муфтий. – Владыка Ильдар готовится стать неверным из-за московской гяурки. Им овладел шайтан, он отказался слушать Коран, который я хотел прочесть ему для его вразумления, и ушел к пленившей его дочери воеводы Плещеева. О, правительница, поспешите к своему сыну, уговорите его отказаться от смены веры!

- Значит, Сеид-Бурхан решился променять все свое достояние на девицу Плещееву! – мрачно прошептала Фатима-Султан, с трудом принимая тот факт, что ее очередной план избавиться от русской невесты провалился, и глаза правительницы опасно блеснули.

- Да, да, и только вы можете помешать этому! – отчаянно затряс в знак согласия своей жидкой бородкой муфтий, и снова призвал:

- Идите же к молодому хану!

Но Фатима-Султан уже успокоилась и умиротворяюще сказала:

- Нет, я пойду к Аллаху, а не к земному владыке! Но не тревожьтесь, почтенный Усман-ага, мой сын останется правоверным и откажется от русской девицы, которая принесла нам столько беспокойства. У меня есть кое-что, что заставит его изменить свои намерения!

Муфтий пришел в восторг от той уверенности, с какой говорила касимовская правительница и он с уважением произнес:

- Полагаюсь на вашу мудрость, почтенная Фатима-Султан! Если вы так говорите, значит мне не о чем беспокоиться.

- Воистину это так! –заверила его Фатима-Султан и, сняв с правой руки рубиновое кольцо она отдала его одной из прислужниц со словами:

- Отнеси это кольцо Кизляр-аге, Хафиза, и скажи ему при этом: «Время пришло!».

- Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа, - служанка с поклоном взяла кольцо и поспешила выполнять приказ.

На следующее утро празднично одетые хан Ильдар и Мария Плещеева пришли на гаремную половину дворца и попросили правительницу о встрече. Фатима-Султан встретила молодых людей в своем приемном зале и с любезной улыбкой спросила у сына:

- Какая просьба привела тебя ко мне, Сеид, вместе с невестой от царя Алексея Михайловича?

- Энкей, моя дорогая Энкей. Я обдумал предложение великого русского государя и решил принять его предложение о браке. Прошу вас, благословите нас! – с этими словами Ильдар поклонился матери, и за ним, в пояс, поклонилась также Маша.

Фатима-Султан осталась недвижимой, только ее тонкие губы еще больше сжались. Но тон ее голоса остался по-прежнему преувеличенно любезным.

- Сеид, насколько я помню, этот брак состоится, если ты перейдешь в православие, - сказала она.

- Да, это так, поэтому я приму святое крещение, - подтвердил молодой хан и снова поклонился: - Энкей, прошу вас понять и принять мое решение!

- Не смею спорить с тобой, сын мой, - Фатима-Султан глубоко вздохнула, старательно показывая, как она глубоко расстроена всем происходящим, и в особенности своим неверным сыном. – Но как в таком случае быть с женщиной, которая стала твоей законной супругой до встречи с девицей Плещеевой?

- О ком вы говорите? – Ильдар непонимающим взглядом посмотрел на мать.

Фатима-Султан сделала знак, и Кизляр-ага сдернул покрывало с одной из девушек, стоящей возле трона правительницы.

- Айгуль!