ЭКСПО-58 - Джонатан Коу

— Конечно.

Это был беспрецедентный ужин. Даже выбор блюд оказался им не по силам, несмотря на имеющийся английский перевод. Пришлось обращаться за помощью к метрдотелю. Блюда сыпались как из рога изобилия. Порции были большими, но столь диковинными и вкусными, что тарелки быстро пустели. Им подали тартар «Колковна»[45] из говяжьей вырезки, приправленный чесночным соусом; чистый, как слеза, говяжий бульон hove˘zí polévku; картофельные оладьи bramboráky; бараний окорок, выдержанный в красном вине; картофель с розмарином; бефстроганофф; шоколадное суфле; яблочный штрудель, а в завершение — блины с творогом и голубикой. Еще перед ужином была раскупорена бутылка игристого вина «Богемия Сект», за ним последовало моравийское «Пино Нуар» с тягучим сливовым вкусом. В конце трапезы Аннеке с Томасом потягивали бренди из огромных суженых кверху бокалов. Как пояснил официант, эти бокалы были выпущены к столетию мозерского стекла и имели шесть разновидностей — ибо, по замыслу создателя этой серии, лица всех людей на земле можно разделить именно на шесть типов. Томасу досталось «Длинное Лицо», а Аннеке — «Стройная Леди».[46] Они пили бренди, и по телу разливалось благостное тепло, и розовели щеки, словно они сидели у огня…

Разговор за столом тек медленно и непринужденно, Томас, по большей части, слушал. Например, дома, когда они усаживались с Сильвией поесть, все разговоры быстро иссякали, переходя в долгое, напряженное молчание. А на работе существовала негласная традиция обедать в обществе коллег-мужчин, а не молоденьких секретарш. Но Аннеке была другая — искренняя, непосредственная. Она рассказывала о своей семье, о старшем брате «с прибабахами», о гиперзаботливом отце и о том, как уже в самом начале, когда она поступила в школу, у нее открылись способности к изучению языков. Будучи еще ребенком, она часами листала огромный атлас в кожаном переплете, мечтая о других странах и о том, как будет путешествовать. Но в южном направлении она продвинулась не дальше Парижа, а в северном — не дальше Амстердама. Томас кивал и лишь вставлял отдельные комментарии. Например, высказал следующее интересное наблюдение: несмотря на то, что английские школы славятся высоким уровнем образования, почему-то англичане, путешествующие по миру, редко владеют иностранными языками. Томас предлагал более широкий взгляд на вещи, но Аннеке это не было интересно. Она больше опиралась на личные впечатления, и ей хотелось ими поделиться. Поэтому Томас молча слушал ее, даже не представляя, как подступиться к щекотливой теме, связанной с Эмили, которая и была его заданием.

Развивая тему путешествий, Аннеке спросила у него:

— А вы не были в павильоне Бельгийского Конго?

— Нет, но я как раз собирался туда на днях.

— Вы опоздали, — сказала Аннеке. — Потому что они уже уехали.

— Кто?

— Аборигены. Вы что, не слышали про эту историю?

— А что случилось?

— Я прочитала в прессе, что аборигены обиделись. Они целыми днями сидели в своих хижинах, занимались национальными ремеслами… А посетители кричали им всякие обидные слова, а некоторые даже (Аннеке хихикнула) пытались кормить их бананами. И аборигены сказали, что они не какие-то там обезьяны в зоопарке. Поэтому они уехали, и хижины теперь стоят пустые.

Аннеке задумчиво нахмурилась:

— Когда я в первый раз туда попала, мне и самой все это не очень понравилось. Это нехорошо, правда, заставлять людей сидеть там, выставляя свою жизнь напоказ, а европейцы приходили туда, как в цирк.

— Да, я слышал об этом, — сказал Томас, — это действительно неприятно. С другой стороны, ведь и у Эмили примерно такая же работа.

— Ну, не совсем так, — сказала Аннеке, задумчиво покусывая губы. — Во всяком случае, впечатление совершенно другое.

— Кстати, если уж речь зашла об Эмили, — произнес Томас, пытаясь повернуть разговор в нужное русло, — мне нужно кое-что вам сказать.

— Да?

— Ну… Я пригласил ее на концерт в четверг. Завтра начинаются Дни Швейцарии, и в Церемониальном зале будет играть их национальный оркестр. Я достал два билета.

— Да? — сказал Аннеке, удивленно откинувшись на стуле. — И вы пригласили мисс Паркер?

— Именно.

Томасу ничего не оставалось, как довести дело до конца. Набрав в легкие побольше воздуха, он пустился в объяснения и, как и советовали мистер Редфорд с мистером Уэйном, разложил все по полочкам. Он сказал, что какое-то время не сможет принадлежать сам себе, что в течение последующих нескольких недель должен будет посвящать много времени Эмили. Эмили на самом деле вовсе не жесткий человек, а напротив — очень доверчивая и совсем неискушенная в вопросах политики. И что американские спецслужбы прознали про ее роман с Черским и пришли в ужас — до какой степени она попала под его обаяние, даже готова поехать за ним хоть в саму Россию! Поэтому американские спецслужбы вошли в контакт со своими английскими коллегами и попросили посодействовать в прекращении этого романа. И эта задача была возложена на него, Томаса. Томас объяснил, что ему ничего не остается, кроме как помочь этим людям.

Какой же реакции ожидал Томас от Аннеке? Воображение рисовало ему, что она будет смотреть на него с любовью и восхищением, впитывая каждое его слово — примерно как Татьяна Романова, юная советская шпионка из книжки «Из России с любовью» — эта Татьяна полностью подчинила свою волю Джеймсу Бонду. Вот и Томас тоже предполагал, что Аннеке будет восхищена его героизмом и самоотдачей. Но в реальной жизни все произошло не так. Услышав его рассказ, Аннеке сникла.

— Поверьте, я меньше всего хотел, чтобы все повернулось именно таким образом, — попытался успокоить ее Томас. Он подумал, что, наверное, следовало бы подойти к этому вопросу поискусней — побольше юмора, поменьше назидательности…

— Все это так нелепо, — продолжил он. — Но что поделать — вот такую игру они затеяли, а я… А я вынужден был согласиться.

— Ничего нелепого я в этом не вижу, — возразила Аннеке. — Напротив — мне кажется, что это очень даже опасно.

— Ну, не знаю. Я не могу воспринимать это настолько уж серьезно. Ну, вы же сами их видели — этих мистера Редфорда и мистера Уэйна.

— Да.

— Разве они не показались вам несколько комичными? В этих своих тренчах и шляпах трилби? Как из дешевого детектива. А уж как они разговаривают…

— А как они разговаривают?

— Ну, всякий раз, когда наша встреча заканчивается или когда они пытаются одернуть меня, знаете, что они говорят? «Этого разговора никогда не было». Я в жизни не слышал, чтобы люди так разговаривали. Это звучит как-то уж слишком театрально, вам не кажется?

Аннеке робко кивнула. Потом она долго молчала и, наконец, сказала, что сегодня опять ночует в гостинице и ей нужно успеть до полуночи, иначе ее не впустят. Она поблагодарила Томаса за прекрасный и незабываемый вечер, добавив, что надеется время от времени видеться с ним на выставке, пока она не закроется.

Аннеке отошла в дамскую комнату, а Томас справился у метрдотеля, все ли улажено с оплатой счета. Потом Аннеке вернулась, и он проводил ее до Porte des Attractions. Стоял теплый летний вечер, и в парке аттракционов, да и в «Веселой Бельгии» было еще полно народу. У ворот они распрощались, и Аннеке сухо поцеловала его в щечку.

Томас стоял и смотрел ей вслед. Когда девушка исчезла из виду, Томас озадаченно почесал в затылке. Черт, как неловко все вышло… И ведь Тони был прав: она действительно привязалась к нему гораздо сильнее, чем можно было себе представить! Одно утешение: он, Томас, не стал ее обманывать. По крайней мере, сказал ей правду.

Свойство счастья

Вечером в четверг, 31 июля 1958 года, Томас поджидал Эмили у входа в Церемониальный зал в северо-западном секторе выставки. В кармане у него лежали два билета на концерт. Первый ряд бельэтажа. Билетами его обеспечили мистер Редфорд с мистером Уэйном.

Эмили пришла без четырех семь, почти впритык. На ней была светло-серая накидка, застегнутая под горлом на одну-единственную декоративную пуговицу. Из-под накидки выглядывало черное бархатное платье. В движениях Эмили проглядывалась та самая грация, перемешанная с некоторой угловатостью, от которой у Томаса перехватывало дыхание. Но он быстро взял себя в руки и поцеловал Эмили руку:

— Мисс Паркер.

— Мистер Фолей. Очень рада видеть вас.

— И я тоже. Очень. Может, зайдем в ресторан и выпьем по бокалу шампанского?

— Идея божественная.

В ресторане, конечно же, было много народу, но они успели занять один из оставшихся столиков — как раз возле панорамного окна с видом на «Веселую Бельгию». Оставив Эмили на несколько минут, Томас вернулся с двумя бокалами шампанского, один сразу протянул Эмили. Та взяла бокал, но, прежде чем сделать глоток, залюбовалась на пузырьки, собирающиеся на поверхности. Глаза ее засияли, а на щеках обозначились ямочки.