Два крыла. Русская фэнтези 2007 - Елена Медникова

— Ну что же, дорогие гости. Не думал я, что нынче же в моем доме будет столько радости, и, слава богам, быть посему.

Он встал перед Ильей и низко ему поклонился со словами:

— Благодарствуй, Илья Чеботок, что дочь мою и добро от лиходеев сберег.

— Какую дочь? — удивился Илья, и тут в избу вошла его недавняя попутчица Люба.

— Здравствуй, Илья Муромец! — сказала она, весело улыбаясь. — Нешто не узнал?

— Здравствуй, добрая дочь славного отца, — растерянно ответил Илья, уже догадавшись, что к чему. — Что же ты не сказывала, что твой родитель тот самый кузнец, к которому я шел?

— А я люблю, когда радость нежданна выходит! — смеясь, ответила Люба. — Лишь домой возвратилась, сейчас же к батюшке собралась. Да и Всеславу — мужу моему — тоже захотелось такого богатыря посмотреть.

Всеслав, радуясь, что таиться более не нужно, тоже поклонился Илье в пояс со словами:

— Благодарствуй за жену, Илья. Теперь-то я ее — пусть даже и с хорошими провожатыми — одну в дорогу не пущу. Эвон что в лесах делается.

— Да ну!.. — смущаясь, отмахнулся Илья и зачем-то соврал: — Против тех обормотов большого ума не надо. Они и оружия-то толком держать не научились…

— А лучник? — спросила Люба.

— Ах да!.. — протянул Илья и потер лоб. — Погодите… Я ведь не один был! Я сейчас!

Он стремглав выскочил из дома и, ступив на крыльцо, крикнул в темноту:

— Вежда! Эй, учитель!

Забрехали соседские кобели, вылез из своей будки хозяйский пес, но никто ему не ответил.

— Вежда, выходи! Белота согласился ковать меч!

Пес кузнеца смотрел на него снизу, словно говоря: «Чего шумишь? Никто туг от тебя не прячется». Илья потоптался на крыльце и, не дождавшись ответа, вернулся в дом.

— Что это ты сорвался? — спросил Белота, садясь во главе стола.

Илья устроился на указанном ему Славушкой месте справа от хозяина и нехотя ответил:

— Да почудилось, будто наставник мой здесь. Все казалось дорбгой, что он за мной следом шел.

— Выходит, не шел? — спросил Всеслав.

Илья озадаченно покрутил головой: не знаю, мол.

Белота сотворил молитву во славу Перуна и, нарезая хлеб, сказал, обращаясь к Илье:

— Стало быть, завтра и начнем. Бывал в кузне-то?

Илья осторожно, тая в себе радость, спросил:

— Значит, сработаешь для меня меч?

Кузнец кивнул, пряча в усах улыбку и раздавая ломти хлеба.

— А как же плата? — не отставал Илья.

Белота пожал плечами:

— Да ты мне уже заплатил.

— Да чем же? — не унимался Илья, памятуя, что ту услугу, что он по случаю оказал главе семейства в лесу, платой считать негоже.

— Да мне как раз возка глины не хватало в хозяйстве, — хитро посмотрев на дочерей, ответил кузнец, и все за столом засмеялись, прикрывая ладонями рты и отворачиваясь от стола, чтобы не отогнать достаток. Когда отсмеялись, кузнец сказал Всеславу с Любой, кивая на Илью: — А я уж и не знал, как от него отделаться. Думал, ухайдокается на глине да и сам уйдет по добру.

И подмигнул Илье, снова громко расхохотавшись.

Обратный путь Илья держал тоже один, стараясь останавливаться на ночлег в тех же местах, где получал приют, идя в Карачарово. Ножны с новеньким мечом он гордо прицепил к поясу, и все могли видеть, что его поход оказался удачным. Селяне подробно расспрашивали своего знакомца (не сговариваясь, величая его Муромцем), была ли легкой дорога и какую плату взял с него кузнец. Илья с удовольствием сказывал про разбойников, коих ему удалось побить, и про попутчицу Любовь, что оказалась дочерью нужного ему кузнеца. Рассказал и про воз глины, и вспомнил, как его завел лесной хозяин.

Кто-то из селян верил и в лиходеев, и в дочь кузнеца, кто-то с сомнением качал головой, но все как один слушали с интересом — когда еще доведется побаловать себя разговором с пришлым человеком. Иные, глядя на крепкого да ладного Илью, превосходившего в плечах многих, сомневались только в числе разбойников, про себя решая, что приврал молодец ради красного словца (с кем не бывает). Другие верили во все, жалея, что самим не довелось поглядеть на лесное побоище, и благоговейно разглядывали грозный меч, сработанный Бело-той, и один только этот меч служил верительной грамотой всему, что говорил Илья. Находились и те, что предлагали удальцу помериться силушкой, уже прослышав про Загудихиных молодцов, только вдвоем одолевших Илью, и желая таким образом проверить не только силу его языка. Кто-то из таких детинушек мерился с Ильей прямо в избе, уперев локти в трапезный стол, кто-то спешил во двор поднимать пыль да пугать курей. Всех побивал Илья, вволю тешась, но крепко памятуя урок, полученный на дворе Загудихи. Потому поединки выходили на радость собравшимся соседским зевакам и без увечий. Не обошлось без поединка и с самими братьями Ломтем и Ледоломом, но на этот раз обоих поборол Илья — без обид со стороны хозяев, — а рассказ его был встречен ими без всяких сомнений. В той же деревне Илье довелось еще раз усомниться в том, что весь путь он проделал один.

Уже после обоих поединков и долгого рассказа с рассматриванием заветного меча братьями и их матерью Илья вышел во двор до ветру. Свершив потребные дела, он постоял у плетня, за которым еще недавно толпились зеваки, поглядел на перемигивание в небе звезд и уже повернулся, чтобы идти в дом, как тут же что-то хрустко ударило ему в затылок и отскочило в траву. Илья вздрогнул и потер ушибленное место, оглядывая темную улицу. Кругом было тихо да пусто. Илья пошарил под ногами и скоро нашел еловую шишку, которой в него и запустили. Илья выпрямился и, не ожидая ответа, сказал в темноту:

— Опять ты за свое, Вежда. И охота тебе опричь людского жилья таиться. Эх…

Он вздохнул, сунул зачем-то шишку за пазуху и вернулся в избу. Братья Загудихины все дивились на меч, глядя, как отражается в клинке свет лучины, и Илья сейчас же подумал, что еловая шишка пришлась ему по затылку за дело: много он хвастал своими победами. Ему стало стыдно, и он за весь остаток пути словно язык проглотил, просто являя любопытствующим меч Белоты, и про себя отмечал, что этого и без хвалебной болтовни оказывалось довольно.

Уже вечерело, когда Илья добрался до родного села. Дома была мать, готовившая ужин. Увидев сына, расплакалась:

— И то верно говорил Вежда, что на лавке теперь не усидишь.

— Глянь, матушка, что я добыл! — вытянул в ответ из ножен меч Илья.

Слава равнодушно скользнула взглядом по металлу, молвила:

— Что мне на него глядеть, сынок. Нешто он для добрых дел?

— Да что ты?! — удивился Илья. — А для каких же? Ворога погонять им стану!