Два крыла. Русская фэнтези 2007 - Елена Медникова

Княжий десятник, едучи на коне рядом с телегой, сказал Илье:

— Один против пятерых… мда… Ты, парень, иди-ка к нашему князю муромскому в дружину. Я за тебя перед ним сам словечко замолвлю.

Илья покачал головой:

— Рано мне еще в дружину, я ведь учусь только.

— Ты?! — изумился один из дружинников, ехавший неподалеку. — Что ж будет, когда ты всему научишься?

Илья — смущенный, недовольный, — отвечал:

— Для дружинника я и мечом пока не владею. Только так вот, голыми руками…

Все — и дружинники, и селяне на телеге — грохнули от смеха. Раздались возгласы:

— Вот святая простота!..

— Да тебя, брат, коли мечному бою выучить, никакому ворогу спасу не будет!

— И у кого же ты учишься-то?

После этого вопроса все умолкли, ожидая ответа. Илья пожал плечами:

— Веждой моего учителя зовут.

Дружинники переглянулись, и десятник ответил за всех:

— Не слыхали такого наставника. Из каких он земель-то?

— Не знаю, не сказывал он. Знаю только, что издалека пришел. Говорил, будто в Китае жил долго.

Дружинники загалдели:

— Ну да! Из такой-то дали!

— Наврал он тебе, Илюшка! Виданное ли дело?

— Какой он из себя-то? Не чернявый ли?

— Какой там чернявый! — махнул рукой Илья. — Седой как лунь.

— Так он что — старик? — изумленно спросил десятник.

Илья кивнул.

— Седой как лунь, старик и бьется отменно? — перечислил десятник.

— Голыми руками против меча устоит, — подтвердил Илья. — Да и меч отберет. И звать Веждой.

— Веждой, не Веждой, но я бы не удивился, если б он оказался самим Святогором.

— Былинным-то велетом? — недоверчиво покачал головой Илья. — Ты что же, хочешь сказать, что я с самим Святогором дружбу вожу вот уже больше года, а сам — ни сном ни духом?

Десятник развел руками:

— Прости бог, а только выходит так!

И дружина снова рассмеялась — по-доброму и теперь вроде бы даже завистливо.

— Да, так едешь-то ты куда? — спохватилась Люба, и Илья сказал:

— Да в Карачарово.

Люба переглянулась с Самохой, а Илья, опережая дальнейшие неизбежные расспросы, добавил:

— За добрым мечом я в ваши края заглянул. Вернее, наставник мой Вежда сказал здесь меч искать. — Илья вздохнул. — Вот только мены никакой с собой брать не велел, наказал самому с кузнецом расчет достойный искать.

Самоха хотел было что-то сказать, но Люба тронула его за рукав, а десятник спросил:

— Выходит, твой наставник послал тебя к нашему Белоте? — Илья снова кивнул. — Сам не местный твой Вевда, или как его там, туто нем никто не слыхал, а про мастеров здешних лучше тебя знает. — Десятник усмехнулся. — Нет, парень, у тебя в наставниках сам Святогор и есть. Тут и гадать нечего.

Дружина возбужденно загудела, а Люба сказала:

— Мены не брать… А крут норовом-то батюшка Святогор! А?

Она оглянулась на ехавших воинов, и те ответили одобрительным гулом:

— Верно, добрый меч деньгами не возьмешь.

— Святогор в этом толк знает.

— Да, парень, задачка у тебя…

Рано утром на перепутье разошлись все: телега с Самохой, Любой и мальчишкой двинулась прямо, дружинники повели пятерых хмурых да потертых разбойников направо, на суд муромского князя, а Илье указали налево.

После полудня в низине у речки-переплюйки и увидел Илья село Карачарово.

Проходя мимо росших на меже вытянутых в струну молодых деревьев, Илья запоздало подумал о том, что неплохо было бы обзавестись посохом подорожным, и тут же вспомнил про палку, чудесным образом защитившую его от вражьих стрел в лесу. А вспомнив, сразу понял, почему она показалась ему знакомой.

— Вежда! — сказал он вслух и даже остановился.

…Вежда на выселках своим посохом гонял, бывало, Илью, обозначая удары и заставляя его парировать их или уклоняться. Тогда-то Илья и присмотрелся к посоху повнимательней. При ближайшем догляде становилось ясно, что посох был обтянут поверху кожей, отчего в руке сидел ладно и не скользил.

— Что за палка у тебя, Вежда? — спросил он тогда же. — Откуда она у тебя?

— Палка у кобеля в зубах да на хмельной пирушке в руках, — передразнил Вежда. — Сделал — вот откуда. Взял хорошую лесину и натянул на нее лоскут хорошенько вымоченной бычьей кожи, взятой с плеча. Шкура высохла, да и натянулась на палку что кожа на кость.

— А зачем?

— А затем, что стала после этого моя «палка» — как ты ее кличешь — прочней всякого иного посоха. Вот и вся недолга.

…Илья снова увидел белесое колесо крутящегося посоха, стрелы, мертвыми долгоносыми осами отлетающие от него, и снова, теперь уже уверенно, сказал:

— Вежда!

Затем он хорошенько огляделся, но не заметил ни одной живой души окрест и погрозил пальцем кустам у речки со словами:

— Так-то, значит, ты в селе остался? Ну ладно…

Дом кузнеца Белоты ему указали у первой же избы дед с бабкой, копавшиеся на огороде.

За время долгой дороги Илья представлял себе оружейных дел мастера Белоту на лад их сельского кузнеца Борыни. Белота виделся ему нестарым еще мужиком в кожаном фартуке, в своей кузне у иссеченной наковальни с молотом в руке и непременно в окружении громадных молотобойцев и мальчишки-подмастерья, суетящегося то у мехов, то на подхвате. А вышло вовсе не так.

Девушка, встретившая Илью у порога, повела его не в сторону кузницы, которую Илья приметил еще на подходе и которая стояла, как и полагалось, опричь остальных домов в деревне, а в глубь двора, за избу. Высокий да крепкий старик с седыми, как у Вежды, волосами без рубахи колол дрова на задах. «Да они с Веждой братья!», — подумал Илья.

— Батюшка, человек до тебя, — позвала девушка и тотчас ушла.

Старик оставил топор и повернулся к Илье.

— Мир тебе в дом, да чтоб огонь в горне не умер, — поклонился Илья.

— И тебе не болеть, молодец, — отозвался старик.

— Ты ли будешь здешний кузнец Белота?

— Я, — кивнул Белота.

На лицо он совсем не был похож на Вежду, но Илья сразу решился спросить:

— Меня прислал к тебе Вежда. Не брат ли ты ему?

— Вежда? — приподнял брови кузнец. — Нет. Да и нет у меня братьев, сестры одни.

— Значит, Вежду не знаешь? — смутился Илья.

— Не знаю, — покрутил головой старик и пристально оглядел Илью. — А он что же, слыхал обо мне?

— Выходит, слыхал, если меня за восемь дней пути послал к тебе за добрым мечом. — Илья неловко потоптался на месте и снова спросил: — А ты точно ничего не путаешь? Не знаком тебе Вежда?

— Вот чудь-человек! Да точно! Не помню я никого с таким именем.