Тень Арднейра - Анна Клименко

– Отец… Тихо, умоляю… Только не шуми…

Маленький архивариус словно и знал, что дело плохо. Воровато оглядевшись и дрожа, как осиновый листок на ветру, он шмыгнул в спальню. Вейра шагнула следом, тщательно прикрыла дверь и всем телом прислонилась к ней.

В сердце неожиданно кольнуло, словно острым гвоздем: отец, побледневший, осунувшийся, со страхом взирал на свою непутевую дочь и так теребил пуговицу, что, казалось, был готов выдрать ее с приличным клоком ветхой ткани.

– Папа…

И тут – в который раз за эти тяжкие и страшные дни – словно плотина рухнула в душе. Ноги подогнулись. Разрыдавшись, Вейра бухнулась на колени и спрятала лицо в полах отцовского халата, которые, как и раньше, пахли книжной пылью.

– Папа, прости… меня…

Ей показалось, что отец тоже как-то странно зашмыгал носом, но не было сил поднять глаза и посмотреть.

– Девочка моя, – вздохнул Лонс, – моя малышка… что же вы натворили?!! Зачем? Я же так старался… Так хотел, чтобы ты выросла разумной, чтобы была счастлива…

Его дрожащая рука опустилась на голову Вейры, испуганно замерла, ощутив отсутствие пышных локонов, и медленно сползла на плечо.

– Что вы наделали? Почему?…– хрипло прошептал отец, – в конце концов… Я знаю, что это все вина Жильера. Я пригрел змею на груди, а он погубил мою единственную дочь.

И Мильор Лонс скорбно умолк.

Вейра торопливо утерла слезы.

– Наверное, я был плохим отцом. Я должен был догадываться, что вы с Жильером что-то придумаете… Но почему? Во имя Небесного Круга, почему ты мне ни слова не сказала? Я уж думал, тебя нет в живых… И письмо….

– Папа, это Жильера больше нет среди живых, – с трудом выдохнула она.

– Что?!!

Наконец она нашла в себе силы взглянуть в глаза отцу. И поняла, что он тоже тихо плакал вместе с ней.

– Жильер погиб, – твердо сказала она, – его убил лорд Саквейра, Тиорин Элнайр.

Лицо архивариуса побледнело столь стремительно, что Вейра испугалась.

– Я… я постараюсь все тебе рассказать, – растерянно промямлила она, – все, что могу. Успокойся, пожалуйста… Сделанного не воротишь.

Вскочив на ноги, девушка бросилась к ночному столику, плеснула в стакан воды из графина и дала отцу. Тот выпил, глядя куда-то поверх стеклянной кромки.

«Я обязательно буду тебя защищать», – подумала Вейра.

– Что с твоими глазами? – хрипло спросил отец, – что произошло, Вейра?!!

Она села на кровать рядом, обняла отцовские сухонькие плечи.

– Папа, выслушай меня, пожалуйста.

И начала рассказывать, сбивчиво, стараясь изо всех сил, чтобы полу-правда не звучала как явная ложь.

-… И вот теперь, побывав в руках лорда, я должна скрыться, уехать… понимаешь? Жильера уже не вернуть, и я уже поняла, какими дураками мы были… Вот так… Я решила зайти, попрощаться. Может быть, еще свидимся…

Мильор Лонс вздрогнул, будто просыпаясь после тяжкого сна, и мрачно уставился на нее.

– Я так и знал, что когда-нибудь ты выкинешь нечто подобное. Как и твоя мать…

И глухо, словно раненный зверь, застонал, вцепившись в жидкую шевелюру.

Потом Вейра долго утешала его, пыталась говорить о том, что все как-нибудь уладится, и со временем Тиорин Элнайр забудет о ее существовании…

– Он ведь сам отпустил меня, – бормотала Вейра, – значит, не желает моей смерти…

– Да, но что он сделал с тобой, моя хлебная горбушечка…

– Наверное, я заслужила, папа… Мне остается только благодарить за оставленную жизнь…

– И куда ты поедешь теперь? Что будешь делать, совсем одна, без родных, без покровителей?

Вейра неопределенно махнула рукой.

– В Иххор. Думаю, Тоэс Мор что-нибудь придумает, ведь он-то остался жив…

– А этот проходимец заглядывал сюда, – вдруг сказал отец, – но я ведь не знал, что он тоже замешан во всем этом… Он ничего и не сказал…

– Как думаешь, он еще в Айруне? Не уехал?

– Думаю, еще здесь. Утром я покупал у него корицу для глинтвейна. Говорят, хорошо для сердца. Выглядел он мрачным, как мне показалось… Но все еще в городе. Хотя на его месте я бы уже убрался куда-нибудь подальше отсюда, из земель лорда…

Вейра бросила взгляд на окно. Солнце медленно клонилось в сторону заката; будет просто великолепно, если до ночи она поговорит с Тоэсом Мором, и затем без промедления покинет Айрун…

– Так, говоришь, лорд передал тебе письмо? – рассеянно спросила она.

Отец кивнул.

– Таверс привез. Я уж думал, по мою душу приехал, но нет… Всего лишь письмо.

И горестно покачал головой.

А в душе Вейры внезапно шевельнулось предчувствие. Что-то должно было произойти этим вечером, что-то очень важное… Но что?

Ланс добрался до города еще засветло, когда алое яблочко солнца купалось на западе в малиновом соке, постепенно заворачиваясь в хлопья легких облаков – тех, что никогда не приносят дождя, а лишь украшают чистый небосвод перламутровыми росчерками.

У города, на удивление, не было стен – будто ни одна война не коснулась кровавым крылом этих мест. Не заметил Ланс и тех, кто обыкновенно охраняет покой добропорядочных горожан. Вернее, попались ему два латника, сытых и довольных жизнью, которые, праздно прислонив алебарды к стене, торговали в лавке отрезы бархата – и все. Никто даже не попытался забраться Лансу под плащ и пощупать кошелек.

«Странный какой-то город», – шеннит пожал плечами и пошел дальше, по узенькой и чистой улочке.

В Арднейре все было несколько иначе. Мелкие, суетные правители, посвящающие свою жизнь стяжательству земель с той лишь целью, чтобы наследники все растратили и растеряли. Потом появлялся какой-нибудь особенно тщеславный царек, вновь захватывал приличный кусок земли, давя соседей, как клопов, и все начиналось заново.

В Дхэттаре, похоже, уже давно никто не воевал. Богатые дома игриво подмигивали чисто вымытыми окнами, пышные розарии дарили вечеру сладостный аромат, стайками шныряла ребятня, и прогуливались добропорядочные матроны.

Ланс полностью открылся, впитывая парящие над мостовыми потоки мыслей, сопоставляя звуки и образы, запоминая слова. Это было не очень приятно, но необходимо; когда-нибудь ему все равно придется пересечься с обитателями этих земель, и лучше, если он будет хотя бы немного говорить на их родном наречии. Удивительно, но язык Дхэттара оказался весьма похож на родной, арднейрский; это сперва огорошило Ланса, но затем он подумал о величии Творца и возможности единообразия миров.

«Кто знает, может и вправду бывают близнецы?» – он перебирал в уме схожие слова, выражения, – «а вдруг Дхэттар и есть тень Арднейра?»

Но ответа на этот вопрос пока не было.

Шеннит прошелся по нарядным, словно игрушечным, улицам, внимательно вслушиваясь в людскую болтовню. На душе стало уютно – да так, что захотелось остаться в Дхэттаре, забыть про пирамиды, Цитронию и Старших, жить себе в удовольствие и наслаждаться сонным покоем мирной земли.