Мир Культиваторов и Стихий (СИ) - "geta"

— Ты молодец. — похвалил Старейшина, когда юноша поднялся к нему на обзорную площадку и сел по правую руку от старца.

— Спасибо. — несмотря на очевидную несправедливость по отношению к тренировочным снарядам в этой схватке искренне поблагодарил Да Ли.

— Тебя что-то беспокоит? — спустя минутную паузу поинтересовался Пэн Лао.

— Всё как обычно. — запрокинув голову и прикрыв глаза вздохнул юный глава. — Ничего нового.

— Твой отец прислал письмо, разве ты не рад этому? — удивлённо вскинул бровь Старейшина.

— Прислать-то прислал… — думая о чём-то своём произнёс юноша. — Только для меня в этом письме ничего не было.

— Не может быть, Да Ян не мог не упомянуть в письме своего первого сына. — казалось, будто мальчик слишком драматизирует.

— «Юному главе» он действительно посвятил несколько строк, а что касается «сына», речь шла только о моём брате. — после этих слов повисла долгая пауза.

— Да Ян очень занятой человек. Я не знаю всех деталей, но с момента рождения твоего брата на него свалилась тяжёлая ноша. Возможно, тебе стоит быть к нему снисходительнее. — высказался Пэн Лао.

— Вы говорите очень мудрые вещи, учитель Пэн. — без энтузиазма кивнул Да Ли, переведя взгляд на Старейшину. — У вас есть дети?

— Нет. — в коротком ответе Пэн Лао чувствовалась печаль.

— Но были? — поняв, что тема весьма сокровенная, осторожно уточнил юноша.

— Да.

— Сколько их было?

— Трое.

— И вы любили всех одинаково?

— Конечно.

— А если честно?

— Нет.

— Почему?

— Время. Всему виной время.

— Объясните, учитель. — заинтересованный ответом Пэн Лао, спрашивал Да Ли.

— Первый ребёнок всегда остаётся первым. Второй приходит на смену первому. Третий приходит на смену второму.

— И это всё? Что это значит? — будучи в замешательстве, переспросил Да Ли.

— Ты поймёшь, когда у самого появятся дети. Для тебя это будет незаметно. Ты будешь думать, что в равной степени любишь каждого из них, но детям всё равно будет открываться иная картина. Ты никак не избежишь того же для своих детей, что сам испытываешь сейчас.

— Я буду стараться! — взгляд Да Ли внезапно стал чрезвычайно серьёзным. — Чтобы никто из моих детей не чувствовал себя обделённым!

— Ха, отличный настрой. — положив руку на плечо юноши, улыбнулся старец. — Зная тебя, всё получится. — на душе Да Ли стало тепло, и дабы выразить благодарность Старейшине он поклонился ему.

— Спасибо, учитель Пэн.

— Не стоит, я уже не твой учитель. — махнул дряхлой рукой Пэн Лао.

— Бывших учителей не бывает!

— Вот как? Тогда ладно. Пусть, но на людях меня так не называй. Ещё не хватало, чтобы Старейшина Бо Йоль заревновала.

— Ха-ха, хорошо, учитель Пэн.

— Иди, готовься к турниру. Со мной ты ничему новому уже не научишься.

— До свидания.

— До свидания, мой ученик.

Тучи сгустились над Небесной Хамулой. В воздухе витал нехороший запах. Холодный ветер развивал флаги на стенах. Птицы пережидали неспокойную погоду под кровлями дворца.

Уже четвёртый день в покоях матери Да Ли не стихали шаги слуг. Её состояние ухудшалось с каждым часом, и Целители уже опустили руки. Несколько Алхимиков, специально приглашённых издалека Да Яном на подобный случай, терпеливо ожидали своего часа. Их момент настал.

Используя Секретные Техники поддержания внутреннего баланса энергии, могущественные Алхимики применили все свои знания и опыт, накопленные за тысячи лет. Образовав единую формацию, они произвели над телом женщины слияние с тенью Инь и Ян, таким образом заморозив её внутренние процессы и повреждения.

Да Ли немедленно отослал птицу Йё, дабы предупредить отца об ухудшении состояния матери. Йё должна была прибыть через несколько дней, а учитывая возможности Алхимиков, у Да Яна будет невероятно мало времени чтобы успеть явиться вовремя. Высока была вероятность, что его жена умрёт раньше. Юный глава хотел провести как можно больше времени рядом с матерью, когда её дни были на исходе, однако дела Небесной Хамулы не терпели отлагательств.

— Да Ли! К тебе прибыли посланники из Лиги Восставших Против Неба! — юноша оторвался от постели матери, обернувшись по направлению громкого женского голоса. Старейшина Бо Йоль в своей обычной манере не стеснялась повышать голос по любому поводу. — Иди скорее! Они требуют аудиенции!

Да Ли протёр заспанные глаза, повернув голову к бледному лику матери, которая больше не могла заснуть под действием формации Алхимиков. Женщина выглядела чрезвычайно уставшей, не столько физически, сколько духовно. Её взгляд был стеклянным, отрешённым.

— Иди. — едва слышно шепнули губы умирающей женщины, её рука едва колыхнулась. Да Ли тут же повиновался. Перед тем как уйти из покоев он обернулся, смотря на то, как другая рука женщины поглаживает спящего рядом Да У.

Морозный ветер усиливался, животные, которыми ранее изобиловали пределы Небесной Хамулы попрятались, а паломники уже неделю не могли попасть даже на минимальное расстояние к дворцовым стенам. Чужакам запретили даже смотреть на Небесную Хамулу издалека, боясь сглаза и прочих суеверий, которые выбирались наружу в тяжёлые времена.

Колокол возвестил о возвращении Главы. Да Ян прибыл. Тут же из всех щелей повылезала прислуга, встречающие ученики, ученицы, Старейшины разных Кланов и сект, что медленно стягивались в родовое гнездо Небесной Хамулы для дальнейшего участия в похоронах его жены. Люди низко кланялись, целовали ноги Да Яна, желая его жене выздоровления и скорой поправки, хотя в это же время на них уже были надеты скромные погребальные наряды.

Да Ян не обращал внимания на происходящее вокруг. Он слишком долго отсутствовал, не касаясь дел Небесной Хамулы, поэтому не было ничего удивительного в том, что его авторитет в эти стенах пошатнулся. Мужчина был готов к подобному, а вот к чему он точно не был готов, дак это к тому, что увидел в покоях своей драгоценной.

Алхимики держались до последнего. Их лица напоминали сгнившие фрукты. Все силы эти учёные мужи отдали, чтобы оттянуть скорую кончину жены Да Яна. Глава Небесной Хамулы перешагнул через измождённые бессознательные тела Алхимиков, что лежали в коридоре едва дыша. Распахнув дверь в покои жены, в нос Да Яна ударил резкий противный запах мертвечины.

Скопившиеся за долгое время эманации смерти и разложения давали о себе знать. Женщина велела слугам отослать Да У и других родственников накануне, дабы уберечь их от этого зрелища.

Укрытый простынями скелет. Ороговевшее тело словно принадлежало отродью, извергнутому демоническим лоном. Когда-то красивейшая девушка Северных и Восточных Земель предстала перед любящим мужчиной в облике устрашающем, что был препротивен и мерзок. Даже разлагавшийся труп выглядел лучше.

— Да Ян. — едва слышно произнесла женщина. У мужчины не осталось сомнений только когда он услышал сей голос. Это действительно была она.

— Любимая. — осторожно приблизившись к постели Глава ощутил, насколько она была холодна. Тело любимой источало невероятный мороз и необъяснимую сырость.

— Ты нашёл? — каждое слово давалось ей необычайно тяжело, из-за чего страдающая не могла нормально говорить.

— Да, но… — Да Ян наконец отошёл от шока, вспомнив о цели своих путешествий. — Всё совсем не так, как мы предполагали.

— Что ты узнал? — начав задыхаться, женщина вытаращила обесцвеченные глаза на мужчину. Тот был ни жив, ни мёртв.

— Это уже не важно, любимая. — ощутив, как по его щеке скатывается слеза, Да Ян коснулся ладонью шершавой женской щеки. — Я здесь, я с тобой.

— Мне так больно. — из глаз её полились слёзы, когда женщина почувствовала тепло на своей коже, и, казалось, также убедилась в реальности человека перед собой. — Так больно, Ян.

— Тише, тише. — вытирая слёзы жены мужчина на мгновение подумал, что это должно быть последняя влага в её теле, которую она берегла для встречи с ним.

Сколько он себя помнил, она была стойкой и уверенной. Она никогда не позволяла себе проявить слабость, всю жизнь держалась достойно своего имени и положения. В молодости Да Яну стоило многих усилий, чтобы растопить лёд в её сердце, и научиться видеть сквозь маску её невозмутимости. Больше не было нужды в масках, не было никого, кто бы упрекнул его или её за слёзы, пролитые наедине друг с другом, не важно, будь они даже правителями всего мира.