Обман и желание - Дженет Таннер

Майк, однако, не имел обыкновения утрачивать аппетит под влиянием эмоций. Он тоже заказал бифштекс и печеночный пирог и за несколько минут умял их, да еще и целую тарелку чипсов.

— Настоящие чипсы, не французские, — с удовлетворением сказал он, когда тарелка опустела. — А теперь расскажи-ка мне о поездке в «Вандину», — попросил он, делая большой глоток пива из высокой кружки.

Мэгги рассказала. Она, конечно, дала обещание Лизе Кристофер, что будет держать их разговор в тайне, но от Майка тайн быть не могло.

— Ну, — заговорил он, когда она закончила свой рассказ, — все это хорошо, прелестно, но едва ли продвигает наши расследования. Особенно, раз Лиза не сказала тебе, кого именно в «Вандине» они подозревают в шпионаже.

— Я знаю. Еще один запрет — не упоминать об этом при Дине. Представить не могу, что я выведаю у нее завтра, не затрагивая этой темы. — Мэгги воткнула вилку в мясо. — Я провела день, дозваниваясь до всех, о ком вспомнила, — я имею в виду друзей Розы — однако безрезультатно. У меня складывается впечатление, что я бегу по темной улице, Майк. Я, честно, не знаю, что делать дальше.

Он задумчиво покачал головой:

— Я ощущаю то же самое. Именно таким и я чувствовал себя, пока не позвонил тебе, — абсолютно беспомощным. Когда я узнал, что ты едешь, целеустремленность вернулась, но теперь я вижу: это была лишь иллюзия.

— Извини. — Она поняла, что не сможет есть и отложила нож и вилку. — Так или иначе, но мы любыми способами должны заставить полицию серьезно отнестись к делу; меня не покидает ощущение, что случилось страшное, но я не знаю, как действовать. Что они сказали по поводу машины?

— Я уже говорил тебе: она припаркована вблизи железнодорожной станции. Полицейские делают вывод, что Роза уехала на поезде, и, вполне возможно, они правы. Машина заперта и запаркована. Кто еще мог ее там оставить, кроме Розы? И по какой другой причине она оставила ее там, если не отправилась дальше на поезде?

— А они уже осмотрели машину? — спросила Мэгги. — Ну, заглянули внутрь в поисках ключа к разгадке?

— Сомневаюсь. Они, во всяком случае, ничего об этом не сказали. Думаю, им нужно явное свидетельство, доказательство того, что с Розой произошло несчастье, лишь тогда они, может, взломают замок официально запаркованной машины. Видимо, такова их позиция. А о каком ключе к разгадке ты говоришь?

— Точно не знаю. Но, как правило, в машинах обнаруживаются всякие улики. Если у Розы есть запасная связка ключей и я их найду, то сама пойду и осмотрю машину.

— Неплохая идея. Но представить не могу, чтобы Роза оставила нечто очень важное в машине.

Мэгги ничего не ответила. Скорее всего, он был прав: Роза никогда не оставляла вещи там, где не надо. Она слишком дисциплинированна и организованна. Но именно это и было самым тревожащим из всей истории — слишком много поступков, не характерных для Розы. Мэгги попыталась отогнать навязчивую мысль. Она не хотела произносить ее вслух, но на самом деле желала найти доказательство того, что кто-то, помимо Розы, был в машине. Возможно, Брендан.

— Хочешь еще выпить? — предложил Майк.

Она отрицательно покачала головой:

— Да нет.

— Тогда, может, пойдем?

— А разве ты не хочешь еще выпить? Если да, то не обращай не меня внимания.

— Пожалуй, и мне не стоит. Не хотел бы я попасться в нетрезвом состоянии полицейским — их не проведешь. Да и потом, мы можем поехать домой и выпить по чашечке кофе.

— Хорошая мысль. Я была бы рада оказаться подальше от этого шума и гама.

Он повернул голову в сторону игрового автомата, стоящего в углу. Когда они приехали, Мэгги и не заметила его, но, пока они ужинали, подошла группа подростков, которые наполнили автомат монетами. Постоянное жужжание и звон монет, каскадом высыпавшихся на металлический поднос, действовали раздражающе. Мэгги удивилась, зачем этому уютному сельскому кабачку, где так вкусно готовят, грохочущий игровой автомат.

— Похоже, дело в деньгах, — сказал Майк, словно прочитав ее мысли. — Подросткам приходится довольствоваться теми деньгами, которые они могут получить неважно где и как.

Солнце окончательно спряталось. Пока они добирались до машины, Мэгги закуталась в длинный кардиган из белого хлопка, несколько мешковатый, в стиле профессора Хиггинса, но тепла от него было мало, и она вздрагивала от каждого дуновения ветра.

— Замерзла? — спросил Майк.

— Нет, все в порядке. Просто отвыкла от английской погоды.

— Наверное. — Майк открыл одну дверцу машины и направился открывать вторую, для Мэгги. — Я, кажется, не поблагодарил тебя как следует, Мэгги, за то, что ты все бросила и примчалась сюда.

— Не стоит меня за это благодарить, — ответила Мэгги, пристегиваясь ремнем безопасности. — Роза, в конце концов, моя родная сестра. И я за нее волнуюсь так же, как и ты.

— А как отреагировал муж на твой внезапный отъезд?

— Он не очень-то обрадовался, — уклончиво ответила Мэгги, избегая подробно говорить о настоящей реакции Ари. — Но для него мое отсутствие не будет особенно заметно, разве что очень сильно облегчит его жизнь: он пока будет жить в городе вместо того, чтобы дважды в день ездить из Кассиопи в Керкиру и обратно, как он обычно делает летом. У нас квартира в Керкире, поскольку Ари работает там.

— А чем он занимается?

— Он архитектор. Корфу — многообещающий остров. Каждый, у кого есть хоть малейший клочок земли, желает воздвигнуть на нем гостиницу. Все вдруг осознали, что туризм — это процветание и намного более легкий путь к зарабатыванию денег, нежели выращивание оливок. Появилось много новых маленьких кафе и таверн, так как люди, живущие близ основной дороги к побережью, вдруг поняли, что надо распахнуть пошире входные двери, повесить яркие вывески «Распродажа», и посетители хлынут потоком. Не так давно многие из хозяев новых заведений были невероятно бедны, теперь вдруг у них в руках оказались буквально лицензии на печатание денег, а они не знают, что с ними делать. В душе они все те же простые люди, привязанные к семье, набожные. Я очень хочу надеяться, что влияние Запада не очень их изменит.

— Ты говоришь так, будто любишь их.

— Так оно и есть. В основном, там прекрасные люди. Возьми, к примеру, семью. Должна тебе сказать, она очень прочна. Как было здесь лет пятьдесят назад. Семьи большие, и поэтому, как правило, всегда кто-то наблюдает за детьми, они растут в семье и относятся с глубоким уважением к старшим. Они не совершают дурных поступков, поскольку это ляжет позором на всю семью.

— Хорошенькая система для моих учеников, — весело заметил Майк.