Власть книжного червя. Том 4 - Kazuki Miya

я привыкла. Я полностью потеряла себя в этот момент и достигла обычно невообразимой для себя пластичности движений.

Если это возможно, я бы хотела хотя бы еще раз в жизни исполнить подобное кружение.

Подготовка к моей свадьбе начнется завтра, и как только я выйду замуж, у меня наверняка не будет времени для кружения. Но даже зная это, мое выступление было настолько выдающимся, что я не могла не пожелать снова исполнить его на таком же уровне.

— Должен сказать, я испытываю некоторое сочувствие к Богине Света следующего года, — сказал мой дядя. — В конце концов, её будут сравнивать с тобой.

— Я полагаю, это будет кандидат в эрцгерцоги Древанхел? — Ответила его жена.

Я начала вспоминать, какие кандидаты в эрцгерцоги будут выпускаться из академии в следующем году. Как правило, роли Бога Тьмы и Богини Света исполняли кандидаты из герцогств наиболее высокого ранга, так что все было так, как сказал мой дядя — в следующем году богиней, скорее всего, будет Адольфина.

— Принц Анастасий, должно быть, усердно упражнялся, — заметил мой дед. — Ему удалось выглядеть не намного хуже, чем ты.

— Это ужасно грубо, говорить такое — ответила я.

— Но это правда. Я сомневаюсь, что кто-либо когда-либо практиковался так страстно, как ты. Мне было жалко всех кому пришлось кружиться рядом с тобой.

Все вокруг меня, за исключением меня самой улыбнулись явному фаворитизму дедушки. Когда я росла, он оказывал на меня огромное давление, постоянно твердя, чтобы я не опозорила свой статус дочери третьего принца, и что мои навыки должны быть достойны принцессы, когда я вернусь в королевскую семью.

— Ты достигла совершеннолетия и добилась помолвки с принцем Анастасием, — продолжил он. — Твои родители, несомненно, облегченно вздыхают с того места, где они покоятся на божественных высотах, на вершине самой высокой лестницы.

Я переехала в Классенберг еще некрещеным ребенком, сразу же после убийства моих родителей. В тот роковой день я поужинала в игровой комнате по указанию моей кормилицы, а затем пошла в столовую, где ели все остальные, чтобы пожелать спокойной ночи, как это было принято. Я помнила, как ужасно завидовала своему старшему брату, который всего несколько сезонов назад ел со мной в игровой комнате, и я ничего так не хотела, как поскорее пройти крещение.

Все были вне себя от радости, что война наконец-то подошла к концу; у моих родителей и кормилиц были светлые лица, а настроение в столовой был особенно мирным. Я, как обычно, пожелала спокойной ночи своим родителям и старшим братьям и сестрам… Никогда в самых смелых предположениях я бы не подумала, что это будет последний раз, когда я их вижу живыми. Для меня завтрашний день был не более чем продолжением сегодняшнего; я верила, что подобные дни будут продолжаться бесконечно.

Но моя привычная жизнь была уничтожена в одно мгновение. Моего старшего брата, который так лучезарно мне улыбался, внезапно вырвало, и он упал без сознания прямо передо мной. Те кто сидели к нему ближе всех начали кричать, и по всему обеденному залу начали раздаваться крики тревоги и непонимания. Следующей упала в обморок моя старшая сестра, затем вассалы, чьим долгом было проверять еду на яды, а затем моя мать, которая как раз говорила мне вернуться в игровую комнату.

Кормилица подхватила меня на руки и выбежала из столовой, повторяя дрожащим голосом, что все будет хорошо… но больше я никогда не видела свою семью живой.

Эти ужасающие игры в прятки продолжались всю ночь. В конце концов, меня заставили жить в месте, о котором я ничего не знала, с людьми, которых я никогда не встречала. Я ничего не понимала в происходящем, и только много позже узнала, почему не могла поприветствовать отца и мать, как обычно, или почему мои старшие брат и сестра больше не посещали игровую комнату.

Независимо от того, с какой гордостью дедушка заявлял, что он отомстил за смерть моей семьи и победил наших врагов, я только видела все больше и больше смертей. Я не испытывала ни малейшей радости от его действий; независимо от того, кто бы оказался победителем, все, что было достигнуто в ходе войны, — это сооружение горы трупов. В моем сердце теперь горело убеждение, что подобного конфликта следует избегать любой ценой.

— Ты действительно похожа на свою мать, — сказал дедушка довольным тоном. — У нее тоже был принц, отчаянно добивавшийся ее руки.

Похоже, я была не единственной, кто вспоминал прошлое. Справедливости ради, даже я думала, что похожа на свою мать; сторонний наблюдатель мог бы даже принять нас за сестер близняшек.

Дедушка заказал портрет моих родителей, чтобы отпраздновать женитьбу моей матери на члене королевской семьи. У моей старшей сестры тоже был портрет, так как она стала достаточно взрослой, чтобы можно было начать вести переговоры о браке. Портрет так и не был завершен, его привезли в Классенберг, где он и оставался по сей день.

У моего старшего брата, однако, не было портрета.

Его лицо мне уже кажется размытым пятном… Хотя, у него должно быть, были такие же светлые волосы, как и у меня, так как я помню, как отец гладил нас по головам и говорил, что наши волосы достались нам от матери.

С самого рождения в Классенберге ко мне относились, как к принцессе, которая однажды вернется в королевскую семью посредством брака. Все относились ко мне хорошо, но по сравнению с другими кандидатами в эрцгерцоги из Классенберга я чувствовала себя в их окружении подобно излишне задержавшемуся гостю. Невозможно было отрицать, что я сильно отличалась от них.

И это тоже из-за дедушкиного фаворитизма.

Нельзя сказать, что нынешняя эрцгерцогская чета и я были особенно близки друг другу. Они обращались со мной вежливо, как с будущей королевой, но не общались со мной как с членом семьи, как с другими кандидатами в эрцгерцоги. И теперь, после этих слов Анастасия о том, что он хочет избежать войны с принцем Сигизвальдом, женившись на мне, наши отношения стали еще более неловкими, чем раньше. Дедушку заботило только мое возвращение в королевскую семью, в то