Сталин. Том 2. В предчувствии Гитлера, 1929–1941 - Стивен Коткин

в Баку, Грозном и Батуме. Англичане распускали слухи о том, что планирование операции идет полным ходом — судя по всему, отчасти с целью отвлечь внимание Москвы от возможных западных операций по защите Скандинавии, однако Королевские ВВС начали разведывательные полеты над предполагаемыми целями на Кавказе лишь после капитуляции Финляндии. Разумеется, бомбардировка Баку силами западных держав могла выйти им боком, превратив давние англо-французские обвинения СССР и нацистской Германии в том, что они заключили союз друг с другом, в реальность. Как бы то ни было, операция «Пайк» так и не состоялась[4500]. Французская угроза оказать военную помощь Финляндии тоже не осуществилась: Даладье в очередной раз предоставил право решать Чемберлену, а когда из этой затеи ничего не вышло, французский руководитель подал в отставку. Итогом стал худший из всех возможных вариантов: Сталин избежал наказания, но его глубокое недоверие к англичанам и французам только усилилось[4501].

Гитлер в апреле 1940 года без особого труда оккупировал Норвегию и Данию, защитив пути поставок жизненно важного сырья из Швеции. 9 апреля майор Видкун Квислинг в ходе поддержанного нацистами переворота пришел к власти в Норвегии. Заявления нацистов, будто бы вермахт был вынужден захватить эти страны, чтобы предотвратить нарушение их нейтралитета англичанами и французами, были опубликованы в советской прессе. Молотов сообщил Шуленбургу, что советское правительство одобряет нацистскую оккупацию Дании и Норвегии, и пожелал Германии полной победы в этих «оборонительных мероприятиях». Англичане, по его словам, «зашли слишком далеко»[4502]. Также и Жданов 13 апреля подчеркивал, что «с точки зрения СССР» было бы гораздо «приятнее, полезнее и ценнее иметь под боком не антисоветских англо-французских союзников с намерением напасть либо на Германию, либо на Ленинград, а иметь под боком страну, которая с нами в дружественных отношениях»[4503]. Четыре дня спустя на совещании с верховным командованием Сталин, имея в виду Англию и Францию, сетовал: «Воевать-то они там воюют, но война какая-то слабая, то ли воюют, то ли в карты играют. Вдруг они возьмут и помирятся, что не исключено»[4504].

Относительно последнего Сталин и его подручные решительно ошибались. 10 мая 1940 года германские армии ворвались в Нидерланды, Бельгию и Люксембург, стремясь во Францию. Люксембург фактически не оказал сопротивления оккупантам, а Нидерланды капитулировали 15 мая; бельгийцы последовали их примеру немного позже (даже не проконсультировавшись со своими французскими союзниками). Вот чем обернулся «мир» между нацистами и западными державами — новыми захватами Гитлера[4505]. Опозоренный Чемберлен объявил о своей отставке. Его участь решил полный провал обороны Норвегии, по поводу которого 7–8 мая в Палате общин разгорелись яростные дебаты. (Один парламентарий из консерваторов увещевал Чемберлена: «Ради бога, уходите».) Никто не внес большего вклада в поражение британских сил в Норвегии, чем Уинстон Черчилль, который в качестве первого лорда Адмиралтейства отвечал за военно-морские операции. Однако при поддержке бунтарей из рядов консерваторов Черчилль переиграл своего главного соперника из числа тори, министра иностранных дел виконта Галифакса (заседавшего в Палате лордов, а не в Палате общин), и был назначен премьер-министром в новом коалиционном правительстве с участием лейбористов.

Черчилль, отпрыск британского аристократа и американской богатой наследницы, мог бы и не дожить до этого дня. Еще в декабре 1931 года его сшибло такси на Пятой авеню в Нью-Йорке, когда он переходил улицу, посмотрев не в ту сторону. «Человека убили!» — закричал, не разобравшись, один из очевидцев[4506]. Черчилль был убежденным империалистом, возможно, даже более убежденным, чем Чемберлен: в свое время он выступал за использование ядовитых газов против восставших курдских племен в подмандатном британском Ираке. Кроме того, Черчилль, как и Чемберлен, ради империи тоже был готов заключать сделки с мерзавцами, но в отличие от Чемберлена он считал немецкий национальный характер опасным, если во главе немцев встанут такие типы, как Гитлер. В связи с мюнхенскими событиями Черчилль пророчески заявил в Палате общин, что Англии «был предложен выбор между войной и позором. Она выбрала позор и получит войну». В 1940 году многие представители британской элиты все еще колебались, призывая к «примирению» с нацистами. Чемберлен остался в составе правительства как лорд-председатель Тайного совета (в значительной степени отвечавший за внутреннюю политику, которая не слишком интересовала Черчилля) и формальный лидер партии тори. Когда Чемберлен 13 мая 1940 года впервые после отставки с должности премьер-министра появился в Палате общин, «депутаты сошли с ума, они кричали, аплодировали, размахивали повестками дня, устроив ему настоящую овацию»[4507]. Однако Черчилль решительно отклонял все предложения попробовать договориться с Гитлером, которого он никогда не встречал, но вполне раскусил[4508].

Сталин, родившийся в том же десятилетии, что и Черчилль, не разглядел этих важных сигналов. Идеологически зашоренный, он, как правило, пренебрежительно относился ко всем английским «империалистам», сваливая их в одну кучу, и не собирался отменять директиву Коминтерна о том, что «не фашистская Германия, пошедшая на соглашение с СССР, является опорой капитализма, а реакционная антисоветская Англия с ее огромной колониальной империей»[4509].

Сталин все сильнее сближался с нацистской Германией. В 1940 году после подписания нового торгового соглашения советские требования стали совсем непомерными: Москва желала приобрести «лишние», почти достроенные крейсеры «Зейдлиц», «Принц Ойген» и «Лютцов», чертежи линкора «Бисмарк», 31 тысячу тонн броневых плит, торпеды, боеприпасы, артиллерию, дегидратационные установки (для производства синтетического топлива), технологию закалки стали и образцы всех выпускавшихся немецких самолетов («Мессершмиттов», «Дорнье», «Юнкерсов», «Хейнкелей»). Немцы не могли скрыть удивления. Сталин посредством Микояна применял тактику выкручивания рук, задерживая поставки зерна и нефти и вынудив немцев продать около 30 новейших боевых самолетов. Кроме того, после его вмешательства некоторые советские требования были уменьшены. Однако Молотов и Микоян требовали от немцев передать Советскому Союзу недостроенный тяжелый крейсер «Лютцов». 16 мая 1940 года немцы, получив 104 миллиона рейхсмарок, позволили отбуксировать крейсер, переименованный в «Петропавловск», в Ленинград, где он должен был достраиваться при их содействии[4510]. Немцы опасались, что советская разведка сумеет воспроизвести передовые германские методы строительства[4511]. Советская контрразведка установила в резиденции немецкой команды подслушивающие и фотографические устройства и поспешила подбросить приманку в виде юной красотки[4512].

Сталину по-прежнему не давал покоя Троцкий. 27 мая в «Уголке» стало известно о провале очередной попытки НКВД лишить изгнанника жизни, несмотря на то что в ходе нападения на виллу Троцкого силами примерно 20 человек по его спальне было сделано более 200 выстрелов. Берия потребовал отчета от главы оперативного отряда Судоплатова, а затем взял его с собой на Ближнюю