Сталин. Том 2. В предчувствии Гитлера, 1929–1941 - Стивен Коткин

образцов вооружений, заказанных у немцев в соответствии с новым торговым соглашением, шли с серьезными перебоями. Сталин начал требовать заключения нового краткосрочного торгового договора с Германией, чтобы обеспечить своевременность поставок. Микоян в середине апреля 1940 года жаловался своим немецким партнерам, что он «больше не позволит делать из него дурака, вместо двустороннего обмена товарами на практике лишь в одностороннем порядке поставляющего товары в Германию». Сталин дал ответ на немецкую недобросовестность: вместо 1 миллиона тонн зерна, прописанного в договоре, в Германию было поставлено менее 150 тысяч тонн[4469]. Поставки советской нефти едва достигали 100 тысяч тонн — что составляло одну девятую от обязательств по контракту и менее 15 % от германских запасов[4470]. Однако Германия получала во много раз больше нефти от Румынии, а поставки советской железной руды меркли по сравнению с поставками из Швеции. Главным, что получала Германия от СССР, были фуражное зерно и бобовые. Первоначальная цифра в 1 миллион тонн зерна была поднята до 1,5 миллион тонн, а вскоре после этого немцы попросили еще 1 миллион тонн[4471]. Перед лицом почти ненасытного германского спроса Сталин поднял цены.

Возрождение Красной армии

17 апреля 1940 года, завершив с военными разбор итогов финской войны, Сталин формально утвердил назначение трех новых заместителей председателя Совнаркома: Михаила Первухина (г. р. 1904), главного инженера, а затем директора Мосэнерго, в 1938 году взлетевшего на должность первого замнаркома тяжелой промышленности; Алексея Косыгина, который еще в 1937 году был начальником цеха, а в 1939 году уже возглавлял наркомат текстильной промышленности; и Вячеслава Малышева, конструктора локомотивов, недавно назначенного наркомом тяжелого машиностроения. Они присоединились к шести другим заместителям Молотова: Микояну, Кагановичу, Николаю Булганину (г. р. 1895, председатель Госбанка), Николаю Вознесенскому (г. р. 1903, директор Госплана), Вышинскому и Розалии Землячке (г. р. 1876). Последняя была старой революционеркой-террористкой, но прочие по большей части занимали управленческие должности в экономике.

Невзирая на эти назначения, тень террора еще витала в воздухе. В мае 1940 года в Кремле не состоялось ежегодного приема для молодых выпускников военных академий, степень преподавания в которых снизилась из-за арестов и расстрелов времен террора. 4 и 5 мая Сталин, его ближайшее окружение и уцелевшая военная элита собрались в качестве комиссии Главного военного совета, чтобы обобщить уроки финской войны[4472]. Ни на заседаниях этой комиссии, ни на различных совещаниях с участием Сталина никто не возлагал вину за финские неудачи на террор, но мысль об этом засела в умах. На отдельном совещании в мае 1940 года, посвященном вопросам военной идеологии, Дмитрий Павлов, ветеран гражданской войны в Испании, который на финской войне был танковым командиром в высоких чинах, сказал: «У нас врагов народа оказалось столько, что я сомневаюсь в том, что вряд ли они были все врагами». И далее: «И тут надо сказать, что операция 1937–1938 годов до прихода т. Берия, так нас подсидела, и, по-моему, мы очень легко отделались с таким противником, как финны»[4473].

Кадровые перестановки в армии были наиболее значительными с 1925 года. 7 мая 1940 года Сталин назначил наркомом обороны Тимошенко, отправив Ворошилова на формальное повышение — он стал заместителем председателя Совнаркома, уже десятым из их числа[4474]. Также деспот присвоил Тимошенко звание маршала. Сталина всегда подкупали общительность Ворошилова и его собачья преданность, являвшаяся гарантией от бонапартистского заговора, однако цена, которую приходилось платить за его недостатки как военачальника, стала слишком высокой и деспот нашел ему замену. Крестьянский сын Тимошенко сумел сделать то, что так и не удалось сыну блестящего аристократа Михаилу Тухачевскому — завоевать доверие Сталина[4475]. Также Сталин сделал маршалами Шапошникова и тупицу Кулика, вновь доведя число маршалов до пяти[4476]. Двумя днями ранее Сталин сговорился с Берией похитить красивую вторую жену Кулика, еврейку Киру Симонич. После этого деспот делал вид, будто не имеет понятия, где она может быть, посоветовав Кулику найти себе новую жену и забыть эту «шпионку-нимфоманку». Она была дочерью бывшего начальника охранки в Хельсинки, расстрелянного чекистами в 1919 году; ее первый муж был нэпманом со связями за границей, два ее брата, один из которых прежде был белым офицером, были арестованы за шпионаж, а мать в 1934 году уехала в Италию. Тем не менее Кулик не обращал внимания на уговоры Ворошилова развестись с прелестной Кирой[4477]. Подобных компрометирующих связей было более чем достаточно, чтобы угробить любого офицера Красной армии, а Кулик вдобавок к этому до Октябрьской революции был эсером, а не большевиком. От Кулика регулярно приходили доносы на других военных.

Двое из пяти маршалов (Ворошилов и Буденный) были кавалеристами времен Гражданской войны, защищавшими конницу в эпоху, когда на поле боя давно царили танки и самолеты. Стратегически грамотный Шапошников — самый высокопоставленный из всех оставшихся бывших царских офицеров — был не в состоянии помешать ошибочному расформированию механизированных дивизий, однако Сталин внимательно прислушивался к его советам по военным операциям, направленным на восстановление старых царских границ[4478]. Тем не менее деспот вскоре назначил вместо него нового начальника штаба — и им стал не кто-нибудь, а Мерецков, оскандалившийся на финской войне[4479].

Героем дня был Тимошенко: отныне защита социалистической родины была возложена на его плечи. 7 мая 1940 года на торжествах по случаю столетия Чайковского Тимошенко появился в императорской ложе Большого театра вместе со Сталиным и Молотовым: это был кремленологический сигнал элите, которая, несомненно, разнесла бы весть о таком возвышении. После назначения нового наркома обороны получивший урок Сталин также позволил Тимошенко всерьез изучить состояние Красной армии[4480]. Он отправил Тимошенко лично проинспектировать важнейшие военные округа страны. Деспот и его новый нарком обороны затеяли масштабные реформы, включавшие укрепление дисциплины и реальную элементарную военную подготовку[4481]. Яростно наращивалось военное производство, и без того колоссальное, включая массовый выпуск пулеметов, от которых отмахивались дураки из окружения Сталина, пока финны не преподали пример их ужасающе эффективного применения. В связи с оборонными потребностями Микоян заключил новые торговые соглашения более чем с десятком стран, хотя это усугубило дефицит товаров, с которым сталкивалось советское население, поскольку еще больше ресурсов отправлялось на экспорт[4482]. Под руководством Тимошенко поспешно возрастали масштабы подготовки офицеров: в 1940 году в Советском Союзе насчитывалось 18 военных академий плюс восемь военных факультетов в некоторых гражданских университетах, а также 214 армейских и шесть флотских училищ. Офицерские курсы имели продолжительность от 45 до