Руссо и Революция - Уильям Джеймс Дюрант

в первой половине XVIII века упала до низкого уровня; но к 1780 году возрождение литературы привело к появлению настоящего поэта Виллема Билдердейка.

Один из друзей Босвелла сказал ему, что он найдет голландцев «счастливыми в их собственной тупости»;19 Но Босвелл сообщал из Утрехта: «Два раза в неделю у нас проходят блестящие собрания, а почти каждый вечер — частные вечеринки… В нашем кругу так много красивых и приятных дам, что не хватит и четверти листа, чтобы вместить их похвалы».2 °Cамые увлекательные страницы в голландских заметках Босвелла — те, где описывается его нерешительный роман с «Зелидой», или «Красавицей де Зюйлен», то есть Изабеллой ван Туйл. Она принадлежала к старинной и знатной семье; ее отец, «лорд Зюйлен и Вестбрук», был одним из губернаторов провинции Утрехт. Она получила больше образования, чем могла вместить, стала гордой гетеродоксальной, пренебрегала условностями, моралью, религией и рангом, но очаровывала многих мужчин своей красотой, весельем и волнующей откровенностью. Она избегала благородного и покорного брака. «Если бы у меня не было ни отца, ни матери, я бы не вышла замуж….. Я должна быть довольна мужем, который взял бы меня в любовницы; я должна сказать ему: «Не смотри на верность как на обязанность. У тебя не должно быть ничего, кроме прав и ревности любовника».21 На что Босуэлл, самый усердный блудник в Европе, ответил: «Боже, моя Зелида, что это за капризы?». Она продолжала: «Я предпочла бы быть прачкой моего любовника и жить в мансарде, чем сухую свободу и хорошие манеры наших великих семей».22

Зелида прошла через череду любовных связей, которые оставили ее одинокой и навсегда зарубцевавшейся. Уже в двадцать четыре года она успокаивала свои нервы с помощью опиума. В тридцать лет (1771) она вышла замуж за Сент-Иасинта де Шарьера, швейцарского воспитателя, и переехала жить к нему под Лозанну. Найдя его интеллектуально неполноценным, она в сорокалетнем возрасте влюбилась в мужчину на десять лет моложе себя; он использовал ее и бросил. В поисках катарсиса она написала роман «Калиста» (Caliste, 1785–88), который привел Сент-Бёва в восторг. В сорок семь лет в Париже она встретила двадцатилетнего Бенжамена Констана и соблазнила его своим умом (1787). «Госпожа де Шарьер, — писал он, — обладала столь оригинальным и живым взглядом на жизнь, столь глубоким презрением к предрассудкам, столь мощным интеллектом, столь энергичным и пренебрежительным превосходством над обычными людьми, что… причудливый и высокомерный, как она, я обнаружил в ее разговоре удовольствие, которого не знал прежде… Мы опьянели от нашего презрения к человеческому роду».23 Так продолжалось до 1794 года, когда Бенжамен нашел новое опьянение с госпожой де Сталь. Зелиде ушла в горькое уединение и умерла в шестьдесят пять лет, создав и исчерпав пустоту жизни.

Она могла бы найти пищу для пессимизма в политической истории Соединенных провинций в XVIII веке. После смерти Вильгельма III (1702) правительство было монополизировано олигархией бизнесменов, преданных налогам, кумовству и интригам. «Граждане, — жаловался голландский писатель в 1737 году, — отстранены от управления… и в государственных делах у них не спрашивают ни совета, ни голоса».24 Военная некомпетентность этого режима проявилась, когда Голландия вступила в войну за австрийское наследство (1743): французская армия вторглась в Голландию и не встретила особого сопротивления; многие города сдались без споров; маршал де Ноай докладывал: «Нам приходится иметь дело с очень услужливыми людьми».25 Не все; большинство граждан взывали к военачальнику, который спас бы страну, как это сделал Вильгельм III в 1672 году; его побочный потомок Вильгельм IV, принц Оранский, был назначен стадхолдером семи провинций, капитаном армии, адмиралом флота (3 мая 1747 года); в октябре эти должности стали наследственными в его семье; фактически монархия была восстановлена. Но четвертый Вильгельм был слишком большим христианином, чтобы быть хорошим генералом; он не смог восстановить дисциплину в армии; поражение следовало за поражением; и по договору Экс-ла-Шапель (1748) Голландии посчастливилось остаться территориально целой, но экономически вновь опустевшей. Вильгельм умер от эризипелаза в сорок лет (1751); его вдова, принцесса Анна, служила регентом до своей смерти (1759); принц Людвиг Эрнст Брауншвейг-Вольфенбюттельский правил сурово, но умело, пока Вильгельм V не достиг совершеннолетия (1766).

Во время войны между Англией и американскими колониями Голландия протестовала против вмешательства Великобритании в голландское судоходство и присоединилась к России в «Вооруженном нейтралитете» 1780 года; Англия объявила войну и захватила почти все голландское судоходство. В Парижском договоре (1783) интересы Голландии почти не учитывались; она уступила Англии Негапатам (в Южной Индии) и разрешила англичанам свободное судоходство через Молуккские острова. Голландия перестала играть роль среди держав.

Эти катастрофы уничтожили популярность Вильгельма V. Более того, успех восстания в Америке стимулировал демократические идеи в Нидерландах и привел к появлению партии «Патриотов», враждебной правящей семье. При каждой смене правительства денежное меньшинство настолько поглощало уменьшающееся богатство нации, что многие мужчины обращались к попрошайничеству, а многие женщины — к проституции в некогда процветающих и благоустроенных городах. В 1783 году в Амстердаме и Гааге были тайно сформированы роты «вольных стрелков» для подготовки революции. В 1787 году патриоты захватили власть, но Вильгельм V был восстановлен вооруженным вмешательством Пруссии. Французская революция оживила пыл патриотов; они предложили Франции прийти им на помощь. В 1794 году французские войска вторглись в Голландию; голландская армия была разгромлена, Вильгельм V бежал в Англию, а голландские революционеры вместе с французами организовали Батавскую республику (1795–1806). В 1815 году сын Вильгельма V восстановил власть дома Оранских-Нассау под именем короля Вильгельма I. Его потомки правят в Нидерландах по сей день (1967).

III. ДАТЧАНЕ: 1715–97

Первая официальная перепись населения Дании (1769 г.) насчитала 825 000 человек, еще 727 600 — в Норвегии, которая до 1814 г. оставалась под властью датских королей. Почти все крестьяне в Норвегии владели своими землями и были горды, как викинги. В Дании половина крестьянства была крепостными, а другая половина была обложена феодальными повинностями. Короли старались обуздать этот феодализм, но они были финансово зависимы от магнатов, и крепостное право продолжалось до 1787 года. При таком режиме мало поощрялась торговля и промышленность, не сформировался значительный средний класс, а открытие Кильского канала (1783) принесло выгоду английским и голландским торговцам, а не датчанам. В 1792 году Дания стала первой европейской державой, отменившей работорговлю в своих