Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

При первых же словах взволнованный мужчина вздрогнул, нервно оглядываясь вокруг, словно бы до этого он не видел ни двуколки, ни человека рядом с ней. Он глубоко вздохнул и взял себя в руки, затем резким тоном спросил:

— Что ты хочешь этим сказать, Алмен Бант?

— Только то, что сказал, Холдвин. Странные друзья. Он ведь не местный, разве неправда? Много чудного народу прошло тут за последние несколько недель. Жутко много чудного народу.

— До чего с тобой приятно поговорить. — Холдвин многозначительно взглянул на мужчину у двуколки. — Я знаком со многими, даже с людьми из Кэймлина. Не такими, как ты, сидящий, как в курятнике, на своей ферме в одиночестве. — Он помолчал, затем продолжил, словно решил, что стоит объяснить кое-что. — Он из Четырех Королей. Разыскивает пару воров. Молодых парней. Они украли у него меч с клеймом цапли.

При упоминании Четырех Королей у Ранда перехватило дыхание; услышав про меч, он бросил взгляд на Мэта. Тот прижался спиной к стене и уставился во тьму широко раскрытыми глазами — виднелись одни белки. Ранду тоже хотелось впериться взглядом во мрак — Исчезающий мог быть где угодно, — но он вновь посмотрел на мужчин перед гостиницей.

— Меч со знаком цапли! — воскликнул Бант. — Чего ж удивляться, раз он хочет заполучить его.

Холдвин кивнул.

— Да, и воришек тоже. Мой друг — человек богатый, э-э... купец, а он повздорил с людьми, что на него работают. Рассказывали дикие истории, мутили народ. Они — Друзья Темного и к тому же приверженцы Логайна.

— Друзья Темного и вдобавок приверженцы Лжедракона? И еще рассказывают дикие истории? Многовато натворили, для молодых-то парней. Ты же ведь сказал, что они молоды? — В голосе Банта неожиданно проскользнула насмешливая нотка, но хозяин гостиницы, видно, ее не заметил.

— Да. Им и двадцати нет. Обещана награда — сотня крон золотом — за них обоих, — Холдвин помедлил, потом добавил: — Язык у них подвешен хорошо, у этих двух. Свет знает, что за сказки они рассказывают, дабы натравить людей друг на друга. И опасны к тому же, даже если таковыми и не выглядят. Злобные. Сама порочность. Если решишь, что ты их увидел, лучше держись подальше. Двое молодых парней, один с мечом, и оба оглядываются все время. Если это те, кто нужен, то мой... мой друг поймает их, как только обнаружит.

— Ты говоришь так, будто знаешь, как они выглядят.

— Когда увижу, я их узнаю, — самоуверенно заявил Холдвин. — Только не вздумай схватить их сам. Совсем не нужно, чтобы кого-нибудь поранили. Приди и расскажи мне, если заметишь их. Мой... друг разберется с ними. Сто крон за двоих, но ему нужны оба.

— Сотня крон за двоих, — задумчиво протянул Бант. — Сколько же стоит меч, раз он так хочет его вернуть?

Внезапно Холдвин, похоже, понял, что собеседник над ним насмехается.

— Не знаю, почему я с тобой разговариваю! — выпалил он. — Вижу, ты вбил себе в башку тот дурацкий замысел.

— Не такой уж дурацкий, — спокойно ответил Бант. — До того как я умру, может не подвернуться другого Лжедракона, — да ниспошли Свет такое! — и я слишком стар, чтобы глотать пыль, поднятую купцами, всю дорогу до Кэймлина. Дорога будет вся для меня, и завтра раненько, чистый, я буду в Кэймлине.

— Для тебя? — В голосе содержателя гостиницы слышалась угрожающе-злая дрожь. — Тебе никогда не рассказать, что ты встретишь в ночи, Алмен Бант. Всю дорогу один, во мраке. Даже если кто и услышит твой вопль, никто не откинет засов с двери, чтобы прийти на помощь. Не в эти дни, Бант. Даже твой ближайший сосед.

Ни один из аргументов Холдвина, казалось, не поколебал спокойствия старого фермера; он отвечал так же невозмутимо, как и прежде.

— Если гвардия Королевы не в состоянии оберегать порядок на дороге так близко от Кэймлина, значит, никто из нас не может чувствовать себя в безопасности, лежа в собственной постели. Если спросить меня, то гвардия могла бы сделать для спокойствия на дорогах, к примеру, одно — это заковать твоего приятеля в кандалы. Крадется в темноте, боится показаться на глаза. И даже не пробуй меня убеждать, что он не замышляет ничего нехорошего.

— Боится! — воскликнул Холдвин. — Старый ты дурак, если б ты знал... — Он вдруг прикусил язык и содрогнулся. — Не знаю, чего ради я теряю с тобой время. Убирайся? Хватит суетиться перед моим заведением.

Дверь гостиницы с грохотом захлопнулась за Холдвином.

Что-то ворча себе под нос, Бант ухватился за сиденье двуколки и поставил ногу на ступицу колеса.

Ранд медлил лишь мгновение. Когда он двинулся вперед, Мэт схватил друга за руку.

— Ты с ума сошел, Ранд? Он наверняка опознает нас.

— Ты охотнее здесь останешься? Когда где-то тут шастает Исчезающий? Далеко ли, по-твоему, мы уйдем пешком до того, как он нас найдет? — Ранд старался не думать о том, далеко ли они смогут уехать на двуколке, прежде чем их найдут. Он стряхнул руку Мэта и рысцой устремился вперед. На бегу Ранд тщательно запахнул полы плаща, чтобы меча не было видно, — достаточным предлогом для этого служили ветер и холод.

— Я нечаянно услышал, что вы собираетесь в Кэймлин, — сказал Ранд.

Бант вздрогнул, выхватывая из повозки окованный железом дорожный посох. Обветренное лицо его было в морщинах, половины зубов не хватало, но узловатые руки крепко и уверенно сжимали толстую палку. Чуть погодя фермер опустил дубину и оперся на нее.

— Значит, вы двое идете в Кэймлин. Поглядеть на Дракона, а?

Ранд не сообразил, что Мэт последовал за ним, хотя тот и держался позади, подальше от света, наблюдая за гостиницей и старым фермером, полный подозрений, как и всегда ночью.

— Лже-Дракона, — подчеркнуто уточнил Ранд.

Бант кивнул.

— Конечно. Конечно. — Он метнул косой взгляд на гостиницу, затем сунул свою дубину обратно под сиденье. — Ну если хотите прокатиться, залезайте. Я и так уже потерял зазря порядком времени. — Бант уже залезал в двуколку.

Ранд вскарабкался в задок повозки, когда фермер щелкнул вожжами. Мэт бегом нагнал тронувшуюся повозку, Ранд ухватил его за руки и втащил в двуколку.

При том темпе, что задал лошади Бант, деревня скоро исчезла в ночи. Ранд лежал спиной на голых досках, борясь с убаюкивающим скрипом колес. Мэт зевал во весь рот, прикрываясь кулаком, и настороженно разглядывал поля вокруг. Тьма тяжело давила на луга и фермы, в ней светились немногие окошки фермерских домов. Огоньки казались далекими и словно бы тщетно отбивающимися от надвинувшейся ночи. Крикнула сова — крик плакальщика на