Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

Мужчина выпустил из уголка рта струю дыма.

— Верно, в Кэймлин собрались? Был бы я ваших лет, наверное, сам бы тоже отправился поглядеть на этого Лжедракона.

— Да, — кивнул Мэт. — Верно. Мы идем посмотреть на Лжедракона.

— Ладно, тогда залезайте. Твой дружок — туда, назад. Если ему опять станет плохо, пусть это случится лучше на соломе, а не здесь, наверху. Зовете меня Хайам Кинч.

Глава 34

ПОСЛЕДНЯЯ ДЕРЕВНЯ

До Кариброда они добрались уже в темноте: от той развилки, где с ними расстался мастер Кинч, до него оказалось дальше, чем Ранд рассчитывал. Ранд засомневался, не утратил ли он чувство времени. Всего три ночи миновало после встречи с Ховалом Годом в Четырех Королях, две — с Пайтром в Шеранском Рынке. Всего-навсего день пролетел, как неизвестная женщина — Друг Темного пыталась убить их в конюшне при «Подданном Королевы», но даже это, казалось, случилось год или целую вечность тому назад.

Что бы ни происходило, Кариброд выглядел, по крайней мере внешне, вполне обыденно. Опрятные, увитые плющом кирпичные домики и узкие переулки, не считая самого Кэймлинского Тракта, — тихая и с виду спокойная деревенька. Но что за всем этим? — гадал Ранд. Шеранский Рынок на первый взгляд тоже представлялся спокойным, как и деревня, где женщина... Он так и не узнал названия той деревни, да и думать об этом не хотел.

Свет выбивался из окон домов на почти безлюдные улицы. Последнее очень устраивало Ранда. Прокрадываясь от угла к углу, он избежал встречи с несколькими припозднившимися с возвращением домой жителями. Мэт держался за плечом друга, замирая на месте, когда хруст гравия извещал о приближении человека, и ловко скользя из тени в тень, когда неясная фигура проходила мимо.

Река Кари оказалась здесь едва ли не в тридцать шагов шириной и неторопливо катила черные воды, но вместо брода давным-давно был построен через нее мост. За столетия дожди и ветры сгладили каменные береговые устои, так что они казались созданием самой природы. Долгие годы, когда катили по ним груженые фургоны и купеческие обозы, тоже сказались на толстых деревянных досках. Разошедшийся кое-где настил скрипел под сапогами оглушающе, словно барабаны. Пока путники не вышли из деревни и не оказались за околицей, Ранд ждал, что вот-вот раздастся голос, спрашивающий, кто они такие. Или же — что еще хуже — знающий, кто они такие.

Чем дальше шли парни, тем более обжитой становилась местность. Невдалеке все время светились огоньки ферм. Живые изгороди и заборы тянулись вдоль дороги и по окрестным полям, причем возле дороги совсем не встречалось перелесков, словно бы путники все время шли по деревенской окраине, даже когда до ближайшей деревни было несколько часов ходьбы. До тихой и аккуратной деревни. И никаких признаков, что там могут таиться Друзья Темного или кто похуже.

Внезапно Мэт уселся прямо на дорогу. Шарф он сдвинул на макушку: дорогу теперь освещала одна лишь луна.

— Два шага в спане, — пробормотал он. — Тысяча спанов в миле, четыре мили в лиге... Я не пройду следующих десяти шагов, если только в конце их не будет какого-нибудь пристанища для ночлега. Не помешало бы и перекусить. У тебя в карманах не завалялось корочки хлеба? Может, яблоко? Я ничего не буду иметь против тебя, если так оно окажется. Может, по крайней мере, посмотришь?

Ранд осмотрел дорогу впереди них и позади. В ночи не двигалось ничего, лишь они двое шли по тракту. Он глянул на Мэта — тот стащил сапог и растирал ногу. У Ранда самого ноги страшно гудели. По ним волной прокатилась дрожь, напоминая, что он не настолько вернул себе силы, как предполагал.

В поле перед ними стояли темные бугры. Стога сена, уменьшившиеся за зиму, но все еще достаточно большие.

Ранд слегка ткнул Мэта носком сапога.

— Мы заночуем там.

— Опять в сено, опять в стогу, — вздохнул Мэт, но сапог натянул и встал.

Задул ветер, к ночи холодало. Парни перелезли через гладко оструганные перекладины изгороди и быстро зарылись в сено. Парусина, оберегавшая сено от дождя, защитила их и от ветра.

Ранд поворочался в проделанной им норе, пока не устроился поудобнее. Сено все норовило уколоть его сквозь одежду, но он давно смирился с таким неудобством. Ранд попробовал сосчитать все скирды, в которых спал после Беломостья. В сказаниях героям никогда не приходилось ночевать в стогах или под кустами живых изгородей. Но не так-то легко, раз уж на то пошло, оказаться на месте героя, даже ненадолго. Вздохнув, Ранд поднял воротник, надеясь, что соломинки не попадут ему под рубашку.

— Ранд? — тихо произнес Мэт. — Ранд, как по-твоему, нам это удастся?

— Добраться до Тар Валона? Ну, впереди долгая дорога, но...

— До Кэймлина. Как по-твоему, нам удастся добраться до Кэймлина?

Ранд приподнял голову, но в норе было темно; о том, где Мэт, он догадался единственно по голосу.

— Мастер Кинч сказал — два дня. Послезавтра, на следующий день, мы доберемся туда.

— Если только дальше по дороге нас не поджидает сотня Друзей Темного или парочка Исчезающих. — Воцарилось молчание, потом Мэт произнес: — Думаю, уцелели только мы одни, Ранд. — В голосе его слышался страх. — Что бы ни происходило, теперь нас только двое. Только мы.

Ранд покачал головой. Он знал, что Мэту в темноте ничего не видно, но больше убеждал себя, чем Мэта.

— Давай спать, Мэт, — устало сказал Ранд. Но сам долго еще лежал без сна. Только мы.

Разбудили его петушиные крики, и Ранд выбрался под обманчивый рассвет, стряхивая сено с одежды. Несмотря на всю предосторожность, некоторые соломинки забрались за шиворот и теперь прилипли между лопатками. Ранд сбросил куртку и вытащил рубашку из штанов, стараясь добраться до щекотавших спину соломинок. Закинув одну руку за спину снизу, а другую — сверху, Ранд изогнулся и вдруг увидел на дороге людей.

Солнце еще не успело взойти, но по дороге, по одному и по двое, уже тянулась непрерывная струйка людей, неторопливо бредущих к Кэймлину: одни с мешками или узелками за спиной, другие — без ничего, но с дорожным посохом. По большей части это были молодые парни, но встречались и девушки, да и люди постарше. У всех вид был запыленный, с печатью долгого пройденного пути. Кое-кто уперся взглядом в землю, себе под ноги, опустив усталые плечи, несмотря на ранний час, у других глаза смотрели куда-то вдаль, на что-то в стороне разгорающейся утренней зари.

Из